В плену ослиной шкуры

К тому же, если концентрация углекислого газа будет низкой, то больной, попросту говоря, не захочет дышать после наркоза. Ты ведь знаешь, что именно при незначительной гиперкапнии у нас раздражается дыхательный центр, заставляя нас кашлять и активно дышать. Так что запомни, что эта цифра на мониторе не должна падать ниже тридцати пяти или тридцати процентов. Хорошо? Молодец. Всё ты понимаешь. Не волнуйся. Со временем всему научишься. А сейчас приступим к интубации. Пациент уже расслаблен.

Фридхоф умело реклинировал голову спящего, плотно прижался животом к его лбу, зафиксировав таким образом голову пациента в запрокинутом положении.

– В нашем деле иметь выпирающий живот очень важно. Видишь, какое практическое значение у живота в анестезиологии, – сказал Фридхоф. – Вот ты у нас тощая. Как будешь интубировать?

Рита хихикнула и подала Фридхофу ларингоскоп.

– Ларингоскоп в левую руку. Правой рукой открываешь рот. При введении ларингоскопа придерживаем верхние зубы, чтобы не повредить их. Очень аккуратно вводим вглубь.

Подойди поближе. Видишь? Это голосовая щель. У него всё отлично видно. Потом осторожно вводим интубационную трубу. Вот по этой дуге ларингоскопа. Видишь, как я это делаю? Всё мягко, нежно. До отметки двадцать два при такой длинной шее. Теперь возьми фонендоскоп и послушай легкие.

Тая всё делала как во сне. Раньше она настолько была далека от анестезиологии, что даже не знала, как правильно пишется это слово на латыни. И сейчас каждый термин казался ей каким-то небесным бормотанием.

Рита подала ей фонендоскоп, и Тая, неуверенно обмотав шею тугими дужками, начала вслушиваться. Фридхоф потянулся к молодой практикантке и накрыл ее сжатую кисть своей большой рукой. Тая чуть было не выронила блестящую головку фонендоскопа, но Фридхоф плотно сжал ее пальцы и принялся руководить ее сжатой на фонендоскопе кистью.

– Сначала слушаем в эпигастрии. Слышно что-нибудь?

– Нет, – покачала головой Тая.

– Всё правильно. И не должно быть слышно. Потом к правой груди.

Слышно, как дышит?

– Да.

– Теперь к левой груди. Слышно?

– Да.

– Одинаково слышно? Или справа отчетливее?

– Одинаково.

– И это правильный ответ. Фиксируем трубу, Рита.

– Слушаюсь, доктор Майер.

Фридхоф стянул перчатки и повернул на аппарате банку с желтой крышкой, затем продезинфицировал руки. Тая повторила за ним.

– А это что? – спросила Тая, указывая на банку с синей крышкой.

– Это два газа. Желтый – это севофлюран. А синий – десфлюран.