В плену ослиной шкуры

 – Доктор Майер уже совсем старый.

И прежде чем зал взорвался всеобщими возгласами и смешками, Тая, переполненная испугом от собственных брякнувшихся слов, резко повернулась к стоящему рядом Фридхофу.

– То есть… – растерянно начала она. – Я совсем не это имела в виду. Боже мой, что я сказала? Это всё мой ужасный немецкий. Я хотела сказать, что вы меня намного старше. Не старый, а старше. То есть я имела в виду…

И тут все присутствующие разразились хохотом в один голос.

– Ой, всё понятно! – хохотал операционный медбрат.

– Поздно оправдываться. Доктор Майер столько сил на тебя потратил, а ты вот как…

– Мы всё поняли. Можешь уже ничего не говорить.

– Вот вам и спасибо, доктор Майер.

– Нет, ну вы это слышали?

Пока все забавлялись и бросали во все стороны шутки, огромные глаза Таи стали невероятно синими и покрылись блестящей пеленой. Сложив руки в замок у груди, она умоляюще смотрела на Фридхофа и пыталась объясниться. Но эти проказники-хирурги так хохотали, что больше не дали возможности Тае и слова произнести.

Заметив ее смятение, Фридхоф улыбнулся и по-отцовски потрепал ее по плечу.

– Всё в порядке, – сказал он. – Я понял, что ты имеешь в виду. Всё правильно. Не обращай на них внимание. Им просто скучно.

Фридхоф сам был не прочь побаловаться, но при этом всегда знал, где и когда нужно быть серьезным. Поэтому он никогда не переступал черту дозволенного. И в этот раз, когда Тая готова была расплакаться от чувства вины, он нежно коснулся ее плеча и принялся успокаивать.

Он уже давно заметил, что зачастую Тая всё понимает буквально. Может быть, так сказывается другая ментальность или же недостаток знания немецкого языка.

– Не переживай, – сказал он ей, когда они вывозили пациента. – Ты привыкнешь к их шуткам. Им просто делать нечего.

– Но дело в том, что я не считаю вас старым, – сказала Тая, опустив глаза.

– Я знаю. Это уже не важно. Посмотри лучше на пациента. У него губы чуть посинели.

Тая принялась тормошить больного.

– Господин Мюллер! – громко позвала Тая.

 – Господин Мюллер, дышите глубоко!

– Господин Мюллер! – с выражением подхватил Фридхоф. – Господин Мюллер!

– Э-э-э… – ответил Мюллер и открыл глаза.

Фридхоф подмигнул Тае:

– С мягкой посадкой, коллега».

Оливия уже хотела было выключить ноутбук, как вдруг в уголке всплыло окошко. Райан прислал сообщение в чате. Прежде чем открыть диалог, она посмотрела на время. Два часа ночи в Цюрихе, значит, в Чикаго только восемь вечера.