Знаменосец

Настоящую тишину проще всего обнаружить, например, за столом, когда все разом замолкают… Вот, кстати, интересное явление. Как это вдруг все разом замолкают? По чьему велению это происходит? Мне сдается – по сигналу свыше… Уж если мы устаем от болтовни, представьте себе, каково там, наверху, выслушивать все это?.. Похоже на шутку, не правда ли? Я до шуток охоч, но не раз бывал бит за них, ибо смех мешает окружающим сосредотачиваться на собственном величии… Как я, однако, ввернул!.. Вы, я вижу, небольшой шутник? Можете не отвечать.

На этот и подобные вопросы отвечать не следует… Но вернемся к птицам. Как вы думаете, птицы населяют наш мир, или мы находимся в гостях у птиц? Можете не отвечать. На этот и подобные вопросы отвечать не следует.

Это я немного забежал вперед: сей монолог Кулик произнес много позже.

Впрочем, хронология в моем повествовании не имеет существенного значения.

Галямов

Кулик сказал:

– А куда, интересно, делся Галямов?

– Какой Галямов? – спросил я.

– Был такой. Вообще говоря, их много было, но Галямов – особый случай. Жаль.

Судя по всему, Галямов пропал.

Бродяги

Кулик сказал:

– Не поддавайтесь соблазну погрязнуть в реальности. Реальность прожорлива и всеядна. Ей все годится – и плоть, и душа. Душа для нее лакомство наподобие крем-брюле. Мифология подлинная и мнимая – вот спасение.

Уж какая, кажется, глупость считать бродяг людьми способными к любому мало-мальскому счастью.

И духовности в них искать как будто праздное дело, ибо мысли их заняты исключительно поиском пропитания и ночлега. Какое заблуждение! Как-нибудь понаблюдайте за сиротами судьбы на улицах своего города. Присмотритесь и вы нередко обнаружите прямые спины, детские глаза, аристократическую обходительность, сочувствие и любовь. Не всегда, конечно. Случаются персонажи, раздавленные черствостью и гонениями, люди неприятные и даже опасные. Но таковых вы можете встретить также среди своих сытых и благополучных знакомцев.

Сдается мне, бродяги приданы нам в назидание. Увы, от назидания мы, как правило, бежим уже в детстве. Также бежим от нищих, придумывая на ходу им скверные биографии лжецов и мошенников, дабы не обременять себя подаянием. А надо бы подумать вот о чем: коль скоро человек преступил грань унижения, неважно по какой причине, он уже достоин любви и жалости.