Знаменосец

Так я о семье: у обезьян, конечно, много больше шансов, чем, нежели у муравьев. Но обезьяны непременно кому-нибудь подражают. А в ближайшем окружении – муравьи. А тем, как ты понимаешь, не до женитьб. Они заняты своими хлопотами, по большому счету, собой. Для них семья – коммуна. То есть не та классическая семья с тещами, свекровями, невестками, золовками, детьми и внуками, не та патриархальная семья, где по утрам пьют чай с сахаром вприкуску или внакладку, вовсе не та семья, которую я подразумеваю в своих рассуждениях, пропади она пропадом.

Притом что муравьи сахар обожают. Но это к делу отношения не имеет… Итак, первый шаг сделан: обезьяна влюблена. Внимание, вопрос: как ее привести к мысли о построении семьи, настоящей полноценной семьи с утренним чаепитием, а не семьи-коммуны, как у муравьев?

– Зачем?

– А за тем, что нет никого нам ближе в природе. Им до нас рукой подать. Ты же видишь: у них уже руки, не лапы. Возможно, когда они начнут жить парами, это расстояние будет преодолено.

– Но это же была метафора! – отвечал Семен.

– Что метафора?

– Ты говорил не об обезьянах как таковых, но о людях похожих на обезьян.

– Аберрация?

– Не знаю. Насколько я понимаю, тебя волнует кризис института семьи в гуманитарном пространстве?

– Не исключено. Согласись, хромающая в свете последних открытий тема эволюции не менее занимательна.

– Так о чем все же мы говорим? Что здесь главное?

– А попробуй выдели! Невозможно. Все главное.

– Сумбур.

– Есть немного. А наша жизнь и есть сумбур. Моя, во всяком случае. Принимаю как есть. Терплю.

– Все же лучше было бы разобрать по полочкам.

– Вот приучили нас разбирать по полочкам, перебирать, сортировать, распределять, систематизировать, классифицировать. В реальной жизни все иначе. В реальной жизни все так намешано, перемешано: случись что – не знаешь с чего начать и куда бежать. Я, во всяком случае, не знаю. По полочкам раскладываю, а толку никакого.

– Не переживай.

– Как не переживать?

– Перемелется, мука будет.

– Думаешь?

– Уверен.

– Слушай, а, может быть, в конструкцию ввести лебедей? Что если лебеди и есть то самое недостающее звено?

– Какое звено?

– Недостающее. Как думаешь?

– Можно лебедей, – сдавался Сенечка, скорее с тем, чтобы завершить бестолковый диалог. – Можно. Мне лебеди нравятся.

Или:

– Рыбы, люди, деревья… дрова! Куклы, вот еще ничтожество. Тотем.