Поэтические переводы сонетов У. Шекспира 1 – 154

Властелин [лорд]* моей любви, к которому долгом вассала

меня крепко привязали твои достоинства,

к тебе я шлю это письменное посольство,

чтобы засвидетельствовать свой долг уважения, а не выказать остроту ума, –

долг столь великий, что в сравнении ум, такой бедный, как мой,

может показаться голым, не имея слов для его выражения,

но я надеюсь, что какой-нибудь доброй мыслью

в глубине своей души ты прикроешь его наготу

до той поры, когда та звезда, что направляет мой путь,

посмотрит на меня милостиво, в благоприятном расположении,

и оденет мою истрепавшуюся любовь в красивые одежды,

чтобы показать меня достойным твоего драгоценного уважения.

Тогда, возможно, я осмелюсь хвалиться, как я тебя люблю,

а до того не явлюсь к тебе на испытание.

* Возможно, здесь имеет место игра смыслов и слово "lord" употреблено как в широком смысле "властелин", так и в узком смысле титула – если, как считает большинство исследователей, адресат сонетов был молодым аристократом.

27.

Когда ложусь в кровать передохнуть,

Уставшим членам выказать заботу,

Так, мысли начинают новый путь,

И разум мой включается в работу.

И могут эти мысли одолеть

Далёкие дороги, непростые,

Заставить широко смотреть вослед

В ту темноту, что видят лишь слепые.

Воображенью не хватает сил,

Но вижу я всегда, как ты зарёю

Кромешный мрак собою осветил,

И стала ночь прекрасной, молодою.

Вот так, я – днём, а мысли мои – ночью,

К тебе привязан искренне и прочно.

Оригинал и подстрочный перевод А. Шаракшанэ:

Weary with toil, I haste me to my bed,

The dear repose for limbs with travel tired,

But then begins a journey in my head,

To work my mind, when body's work's expired;

For then my thoughts (from far where I abide)

Intend a zealous pilgrimage to thee,

And keep my drooping eyelids open wide,

Looking on darkness which the blind do see;

Save that my soul's imaginary sight

Presents thy shadow to my sightless view,

Which, like a jewel (hung in ghastly night),

Makes black night beauteous, and her old face new.

Lo thus by day my limbs, by night my mind,

For thee, and for myself, no quiet find.