Даная, или Стульчик у Рембрандта

Немало натурщиц позировали Рембрандту, и некоторые заставляли прерывать сеансы живописи, дабы предаться плотским утехам – уж больно хороши были, но эта модель была выше всех похвал… Или это любовь особым образом действует на прославленного живописца? Скорее всего…

Зима в Голландии – это не жаркие знойные края, где всё дышит любовью, страстью, желанием мужчин и женщин бесконечно интриговать и уединяться в укромных местах, дабы насытиться друг другом. Здесь прозрачно-голубой хрустальный лёд на водоёмах, пар изо рта, даже в мастерской – хворост мгновенно прогорает в камине, не прогревая каменные стены, озябшие пальцы живописца приходится долго растирать, прежде чем снова взяться за кисть.

И Саския… Такая жаркая, чувственная… Словно позирует не в мастерской, где от холода тело покрывается мурашками, а под пальмами на раскалённом солнцем побережье, где она даже никогда не бывала…

Рембрандт задумал написать огромное полотно – где смог бы отобразить всю красоту обнажённой Саскии. Одно печалило – церковь не поощряла изображение просто обнажённого тела… Будь оно женское или мужское.

Художники исхитрились использовать в качестве прикрытия библейские сюжеты. Вот и Рембрандт нашёл вариант, каким образом не вызвать негодования отцов церкви. Это будет Саския, изображающая героиню библейского сюжета Данаю… И дождь из золотых монет прольётся на её божественное тело!

20 век. Российский провинциальный город

Сонечка оказалась девушкой общительной, слово за слово – и вот она уже на заднем сидении автомобиля Гиви.

В этот момент пришёл муж Сонечки, долго пришлось врать, объясняя, что они «просто пережидали дождь» в конце рабочего дня.

В один прекрасный момент, привычно заглядевшись на стройные загорелые ножки веснушчатой хохотушки, Гиви поймал себя на мысли, что третьей беременной женщины за столь короткий отрезок жизни ему не пережить. Он без объяснений уволил Сонечку.

Так место на точке заняла мать Верочки Валентина Семёновна. Женщина средних лет, с нелёгкой судьбой, она постоянно курила и всегда много работала, чтобы прокормить детей – Верочку и её старшего брата дауна Костю.

Валентина Семёновна пропахшими табаком пальцами складывала денежные купюры в карман фартука, в конце дня разглаживала их, собирала в тонкую стопку, отдавала Гиви. Торговля шла неважно. Сам он в течение дня всё больше спал в машине, привезя товар, или слушал приёмник и оживлялся при виде какой-нибудь симпатичной покупательницы.