Песни ноября

Я жду, заключённый в прямоугольник,

пока Бог встанет со своей кушетки,

спустится и окликнет меня:

«Привет,

прости, что так долго,

пойдём».

На душе станет тепло,

как тепло ребёнку,

крепко уснувшему в тёмном зале,

освещённом лишь телеэкраном.

Большие и сильные руки деда

поднимают его и несут на кровать.

Бог скажет: «Пойдём»,

и откроет неприметную дверцу

(«Только для персонала»).

«Здесь начиналось время.

Здесь оно кончится, чтобы начаться снова».

Он расскажет, зачем над людьми

одинаково светит

(одинаково светит и жжёт!)

неуёмное Солнце,

о том,

что у божьей коровки

планировал сделать зелеными крылья,

о том, что создание пыли

в его изначальный проект не входило,

но, впрочем, пришлось очень кстати.

Покажет, как вправду летать,

как заставить усилием мысли

разойтись облака.

«Послушай», – скажет, —

«не думал же ты, что всё, что ты видел,

это всё, что здесь было?»

Он будет хвастаться, будет шутить,

как отец, пропускающий часто свидания с сыном,

чувствующий из-за этого себя виноватым.

Потом мы простимся,

я лягу спиной на тёплую землю меж сосен,

чтоб было удобней

смотреть ему вслед.

На душе будет легко,

будто проснулся после тяжёлого сна,

где у тебя выпали все зубы,

и осознал, что все зубы на месте.

Моя собака ждёт,

пока я оторву глаза от телефона,

и буду кидать ей ветку,

бегать за ней,

говорить, что она молодец,

поведу её дальше и дальше по парку,

туда, где не слышно машин,

не слышно тревожных звуков,

а потом покормлю её дома,

пущу на диван

и поглажу её перед сном.

В глазах бездомных собак отражается небо.

Черный ящик

То, что ты хочешь забыть – никогда не забудешь,

трамбуя в мешок, чтоб убрать поскорей,

только сделаешь хуже,

спрессуются трупы мгновений и мрамором станут.

Лишь то забывается просто,

что ткань этой жизни сплетает:

минуты, когда мы играли

в дурацкие игры с фитболом и палкой,

и как перед свадьбой чужой

заходили в макдональдс,

забудется имя и отчество,

облик и голос учителя физики,

вместо него предстанет во сне героиня сериала.

Квартир номера и намокшие баржи

под мелким сентябрьским дождем.

Есть три предмета, в них я храню свою память.

Первый – пальто,

что протерто кой-где до основы.

В нём – Обнинский вечер,

студент универа без денег, с ним его мать,

и они выбирают пальто.