Песни ноября

В нём – коридор и товарищи по несчастью,

имевшие глупость пойти изучать человека

(его психотравмы и стрессы,

и как его сделать кусочком безумного пазла),

дворы, что пропитаны дымом, пропиты.

В нём – третий десяток.

Рюкзак, потерявший подкладку

и чёрность под солнцем Лишбоа паляшим,

предмет, безусловно, второй.

В нём то, что на складе

в лето две тыщи седьмое я заработал:

унижение, страх быть избитым

в каморке за раздевалкой

водилой погрузчика Ваней

за то, что не стал проставляться.

В нём – ливень июльский,

на девять лет позже, шум Крымского вала.

Под козырьком в Музеоне я, без стыда раздеваясь,

меняю носки и футболку.

Подарки, что радостно было везти и дарить.

В нём – лица мои, что чешуйками пыли опали.

И третий предмет,

что хранит мою память,

смысл в этом буквальный, —

простой диктофон, но надёжный.

Покупкой доволен, иду на квартиру,

что куплена менее года назад

нам, молодоженам,

сажусь на диван, и пою,

что толпа декабрей не даёт мне согреться.

В нём – шелест вокзалов и рёв самолётов,

в нём крики детей,

в нём – речи, что в барах подслушал,

собранья на разных работах,

в нём – ожидание строчек,

и то ожиданье, что пытки страшнее.

В нём – скрип половиц,

в нём затяжка,

в нём птичия трель дверного звонка.

В нём – то, что прослушают после,

пытаясь понять, почему самолёт мой

разбился о землю.

В нём – воздух,

прошедший сквозь фильтр моей крови.

Все три предмета черны,

и в этом, должно быть,

есть физике что-то сродни:

не выпустит свет

абсолютно лишь черное тело.

А сказано в книгах, что память есть свет,

он испущен прошедшим,

отражён настоящим

и в будущем гаснет,

выхватив смутно очерченный образ того,

что случится,

потому что случается,

потому что случилось.

Мотыльки

Мотылёк стучится в окно,

он хочет сгореть,

он не знает, что у нас

электрический свет.

Одна девочка повесилась,

её не любили в классе.

Соседи видели, как она шла

со стулом в сарай.

Это заняло десять минут.

Другой мальчик убил себя,

устроив эксперимент по депривации сна.

Вернее, его убила незамеченная им машина.

У него ушла неделя.

А ещё была девочка,

которой нельзя было пить,

но она выпила

и умерла от последствий цирроза.

Около пятнадцати лет трудов,

если прикинуть.

Каждый из них не очень-то хотел жить.