Найденная дважды. Дай мне руку, малыш

– Я знаю, сынок, знаю, – слеза, скатившись с бледной щеки женщины, упала на наскоро забинтованную рану Вадима. – Но ты поспеши, ладно?

– Я мигом, мам. Одна нога здесь, другая – там. Я туда и обратно. Ты не плачь, а-то ребятишек напугаешь.

– Не буду, – сжав ладонь сына, Надежда кивнула. – Я уже успокоилась. Иди, иди.

Стараясь не привлекать к себе внимание детей, Андрей неторопливо пересек кухню. Накинув пальто, он схватил с полки шапку, и вышел в сени. Здесь уже осторожность и ложное спокойствие были не к чему, потому обулся он очень быстро.

Выскочив из дома, паренек преодолел двор и, выбежав за ворота, помчался по тропинке, ведущей к жилищу одного из папиных знакомых, так быстро, как только мог.

– Ты чего нос повесила? В доме праздник, а ты раскисать вздумала. – Вадим, собрав все силы, слегка приподнялся на подушке. – Давай именинницу ко мне веди, только одеялом меня накрой, чтобы она не сообразила.

– Какая тебе сейчас именинница?! – Надежда достала платочек из большого кармана фартука и высморкалась.

 – Лежи, давай, отдыхай, и не разговаривай – нельзя тебе.

– Не-ет, я должен подарок ей отдать. Они на зарплату мою позарились, все до копеечки выгребли, а подарок я им отнять у меня не позволил. – Вадим крепче сжал в руке маленький цветной кулечек. – Ишь, чего захотели – лишить моих детей радости. Да, не реви ты, деньги – дело наживное. П-пустяки. Зови дочь, говорю! Позд-дравлять ее буду.

– Сейчас, сейчас позову. – Высморкавшись вторично, Надежда старательно вытерла слезы и, натянув на лицо улыбку, отправилась в зал.

 – Ну, все, поиграли, и довольно на сегодня, – сказала она, не обратив ни малейшего внимания на устроенный в комнате кавардак. – Разбегайтесь по домам. Там на столе конфеты и пирожные лежат – возьмите, сколько хотите, – родителей угостите. А у нас отец устал сегодня очень, ему поспать нужно.

– А балабан? А балабан? Папка обещал балабан на пузике, – захныкала маленькая Маша. Она помнила, что уходя на работу, Вадим пообещал ей, что, как вернется, усадит ее себе на живот и она сможет поиграть на нем в барабан – это ведь была ее любимая игра.

– Барабан завтра будет. Папа очень устал.

– Очень-очень?

– Да.

– Очень-очень-очень?

– Даже еще больше «очень», – Надежда на несколько секунд отвернулась, сделав вид, что хочет глянуть в кухонное окно, – по ее щекам опять покатились непрошенные слезы. – Саша, а ты пойди к отцу. Он с тобой перед сном поговорить хотел.