Канонарх

Родня

Идя по родному селу, радовалось сердце Петра, что сохранил его Господь и дал возможность выбраться живым из жерлова войны. Увидит он через мгновение родных сердцу родителей, братьев, сестёр и дорогих друзей.

Цвела деревня, весна вступила в свои права, и нежно припекало солнышко. В какой-то мере расслабился Пётр и уже не помышлял о том, что вскоре предстоит покинуть отчий дом навсегда. Радость человеческая, временная, втягивает новоначальных, кои намереваются посвятить себя Богу.

Вот уже и плетень, его руками сделанный, показались и знакомые плодовые кустарники, яблоня в цвету, а из-за кустов вырисовывалась родная избушка. Первым кого он увидел, был Павел, братец, сидевший верхом на коньке, пытался залатать прохудившуюся крышу. Вскинув кудрявую голову, он опять опустил её, но словно ужаленный пчелой, снова поднял и впился взглядом в того, кто подходил к дому. Он чуть не упал с крыши, узнав в человеке одетого в серую шинель, отрастившего усы и бороду, родного брата.

– Мамань, маманя, – кричал Пашка, одновременно слезая с крыши дома, – Петька, живой! Маманя! – продолжал орать Пашка, и уже бежал со всех ног к брату.

Из дома послышались крики, визг детей, которые старались, кто быстрее, выбежать навстречу старшему брату.

Павел подбежал и бросился в объятья Петра.

– Живой, садовая голова, живой! Слава Богу! – приговаривал Пашка, то разглядывая, то обнимая помятого войной брата.

Подбежали и остальные.

Дети один меньше другого, дёргали Петра за рукава и полы шинели. В сторонке, вытирая кончиком платка свои глаза, стояла мама, Марья Ильинична. Пётр снял с головы папаху, нежно обнял любимую маму и прошептал:

– Маманя, не плачьте! Живой же я, живой! Полно, полно Вам.

Пашка подвёл к Петру девушку с ребёнком на руках и радостно представил:

– Супруга моя, Марфа! Вот уже и чадо народили, окрестили Анатолием.

Пётр поклонился Марфе, а потом, улыбаясь, стал разглядывать лежащего на руках младенца.

– Хорош мужичок! Ой, хорош! – похвалил мальчика Пётр, и кинулся обнимать остальных сестёр и братьев.

Все гурьбой пошли в дом, а Пётр стал расспрашивать Пашку:

– Ну, как вы тут? Батя где?

– Да, что тут может измениться? Всё по-прежнему, – ответил Пашка. Отец, батрачить стал реже, здоровье говорит уже не то, что раньше. Так вот дома стал чаще бывать, то дрова мочалит, то овец пасёт.