Светильник у меня один

Всё богатство у неё

совпаденье плоти,

васильковое враньё,

на раскрытой ноте,

Приуныла, замерла,

ветреная право,

надо сфоткать вымпела

из морского права.

Сжала крылышки восстав

в женские причуды,

у коленок нет октав

замужем этюды.

Нежные почти духи,

синенький подснежник,

распечатали верхи,

то крылатых вежды.

Распахнула прилегла

в робкие качели

небом синим расцвела

став форматом цели.

***

Какая жажда, белый снежный ком,

он поперхнётся, от зимы устал,

ад мартовским поспешным ручейком,

что растянулся на седой квартал,

О памяти раскрытой полынья

вонзает холод, зубы визави

стучат, а где же те мои друзья,

все в даль ушли, ты их благослови.

Как молоды… и зубоскалов пыл

в сверканьи солнц развяленной брони,

тот караван на север тихо  плыл

по берегам раздавленной Двины.

Петля дороги мимо деревень,

порой пустых, похожих лишь на  тень,

колодцы холода, испей кремень,

захватит дух и зубы на плетень.

дорога сырь, для гусениц ничто,

а вот болот мешок…, тут на бревно,

оно одно, отнюдь не веток чмо,

находит край, цепляет торфа дно.

Припомнив всё, стою над ручейком,

один и нету сил ледок поцеловать,

лучи весенние терзают ком,

я вновь учуял жизни аромат.

***

Пернатые вот, вот,

пока им только честь,

чирикает лишь бот

в стекло, что не учесть.

Съедаются снега

земля темна от бега

разделась до нага,

загар ища у брега.

Я тоже не спешу,

но притомилось око,

на белом напишу,

а там уже сорока.

Мозги на перекос,

от Гавриша прогноз,

рука коснулась кос

ты рядышком, до слёз.

Да, да свеча души

моя, руби с плеча,

не стою я гроша,

прогорк и для рвача.

О чувственная морось

на чёрный ствол и совесть,

зайдём под свод собора

свечи печальной повесть,

что пред святыми млела,

плаксиво возле веры,

запутавшись сгорела,

так разбивают сферы.

А если что, из Либерти*,

(мы в чёрной маковке весны,)

открытку с праздником пришли

без слов, они мне не нужны,

Весна в хрустальной пытке

и на златых цепях,

лучи светила прытки

расселись на ветвях.

Но запах прелый в сквере

болотные шаги,

для верующих ересь,

а сказка для Яги,

и умиленье в пытку,

вчера вдруг мурава

и пух зелёный в ветку,

сегодня покрова.

Всё в белой поволоке,

седые кружева,

писать бы некрологи,

но нам всё трын —трава.