Светильник у меня один

***

Отца конечно я не знаю,

его я видел только раз,

он знал, что я как все варзаю,

шёл разговор без лишних фраз.

Закат тогда дрожал клюкою

в печи у западных высот,

до них прошёл солдат ногою,

фашизм изъял из чёрных сот.

Крылечко паровито сохло,

как будто память ожила,

далёкие дрожат всполохи,

то дед зажился у весла.

Он был недавно очень болен,

сказался голод и война,

лежит, не ест седой соколик,

всё вспоминает: Днепр, волна.

Лекарством дочери терзают

а он твердит: «Не то, не то,»

внучок скворчит, пойдём по краю,

одень плешивое пальто.

Плечо мальчонка, палка с боку,

склоняясь до сырой земли,

дошли почти ползком к оброку,

в сарайке к лодке горбыли.

Топорик постучал с поклоном,

срезая ризы из коры,

а вот досочка стала коном,

червовый туз из конуры,

Неделька проскочила боком,

теперь дед первый за столом,

всё замечает дерзким оком,

лекарства в печь, как старый лом.

Я чёлн, работник моря

Нет я не гений, подожди,

я чёлн, работник моря,

несу к устам твоим дожди,

с холодного поморья.

От этих дедов, баб, ребят,

что крестик держат в изголовьях,

глядя в окно, где звездопад,

и мнутся старые зимовья.

И лунный взгляд в серпе зрачка,

да кудри златы от отца…,

но видим старого сверчка,

он от Акимова* венца.

Предел Николин*, рубка в крюк,

над кедрами взметнулся сруб,

тут холод, снег, отнюдь не юг,

теперь развалин конский круп.

Зачем крушили жизнь у дна,

там чресла мати, что земля,

и корни, славы семена,

славянства свечи, вензеля.

*Н. Клюев «Песнь о великой Матери»

Там был Белов В. И

Коргозеро  былинный край,

болот лесистый  календарь,

там озеро из стари в старь,

живого небушка в нём рай.

Земли затерянная стать,

как Китеж в водах и крестах,

ходить, ходить не отыскать,

собачий лай в шести верстах.

Он деревушку охранял,

то быль, народный сказ, скандал,

в трёх соснах – деда пятерня,

загонит в пот, уйди вандал.

Тут дух, причастье и причал,

там тлеет смех, застигнутый врасплох,

для тех кто слово прокричал,

и в книжицу, на русский оселок,

и уволок, в Тимониху,

где Родина и светлый Бог.

***

На крыльце, на косяке

бабочка присела

солнце вякнуло в руке,

тень в крыло влетела,

повернулась в синеве

усики задела,

бабочка как человек,

двинулась на лево.