Иресиона. Аттические сказки

Он взглянул на Филохора своим взглядом разъяренного быка.

– Ну, что? Отдаешь дочку?

Если бы Филохор ответил «нет», тот наверняка убил бы его.

– Ифиною? – пролепетал несчастный, пятясь назад.

На миг очнулись в нем остатки отцовского, гражданского, человеческого достоинства. Но только на миг. Беспомощно переводил он взгляд то на зверскую физиономию демарха, то на мех в его руках, и наконец решительно подставил кубок:

– Согласен. Лей!

– Приведешь ее ко мне сегодня же. Поклянись!

– Клянусь. Наливай!

Демарх наполнил его кубок вином.

Филохор жадно поднес его к губам, но в этот момент чья-то ладонь выбила у него кубок из рук. Перед ним стоял Феспид.

– Филохор, ты что – ума лишился? Боги таких клятв не принимают. А тебе, демарх, стыдно пользоваться слабостью человека, потерявшего разум.

– Что? – прорычал тот, ударив кулаком по столу. – Я демарх. Кто смеет мне противоречить?

Но его перекричал Филохор:

– Моя собственность! Что хочу, то и делаю. Я ее породил, не ты! Мне она и принадлежит! Захочу, так даже…

И безумец понес такие непристойности, что Феспид, заткнув уши, направился к выходу.

По пути наткнулся на Эврикрата.

– Постарайся выпроводить Икария, – сказал ему. – Он твой шурин. Я же пойду предупрежу свою Ликориду – пусть приведет Ифиною к нам. В случае нужды соберу людей. Не для того избрали мы демарха, чтобы он наших гражданок срамил; хвала богам, не во Фригии живем!

Эврикрат стал пробираться к Икарию. Это оказалось нелегким делом.

Филохор, взбешенный тем, что ему не дали выпить, набросился на хозяина злополучного меха.

Он с трудом выговаривал слова, его душила злоба.

– Злодей, разбойник! Смотрите, сколько сов заграбастал!

– Ну, твоих-то тут негусто, – заметил кто-то.

Другие, однако, подержали Филохора:

– Ну и что с того? Все они наши!

– Я о народе беспокоюсь, – подтвердил Филохор. – Я всегда с народом! Злодей. Разбойник! Отдай, что награбил!

Он протянул руку к серебру, но, потеряв равновесие, свалился на глиняный пол и растянулся недвижный как колода.

Все оцепенели: никогда ничего подобного не видели.

– Что с ним? Никак умер?

– Действительно умер.

– Эй, демарх! Филохор умер!

Демарх, который только что допил остатки вина прямо из меха, с трудом поднялся с места.

– Я демарх! – тяжело выдохнул. – Кто против меня?

Он хотел подойти к лежащему Филохору, но ноги отказывались ему служить. Он пошатнулся.

– Что творится, мужи! Знать, и мне умирать пора.