Уроки рисования. Рассказы. Повесть

Он шёл по бровке дорожки к дому и за ним такая же серенькая кошечка. А следом за ними четыре котёнка с белыми манишками на грудках, как у Тихона.

Тихон привёл своё семейство деду на показ.

Теперь понятно стало, для кого он стащил рыбину.

Ну, что ж, придётся ставить на довольствие.

Дед вынес из дома бутылку молока и чашку. Поставил её у крыльца и налил в неё молока.

Ушёл обратно в дом.

А утром в его рабочих полуботинках лежали два придушенных крота.

И рядом с обеих сторон обуви – две мышки-полёвки.

Концерт на полустанке

Второй день военные эшелоны не останавливаются на полустанке. Идут на проход. Тоскливыми глазами голодные ребятишки провожают их с бугра в путь, и мысли детей летят за ними вслед. Где-то там, далеко на фронте, дерутся с фашистами их отцы.

– Ну ладно, пацаны, не куксись, – сказал Кеша, подросток лет четырнадцати, худощавый, в выцветшей большой командирской фуражке. – Давайте репетировать. Вадька, играй, Ленька и Мишка, пойте.

Вадик, бледнолицый, русоволосый мальчик, поднёс к губам тальниковую дудочку, и, зажимая поочередно небольшие дырочки на ней, стал выводить мелодию чем-то похожую на песню «Катюша».

Леня и Миша, глядя в сторону ушедшего эшелона, звонко запели:

Расцветали яблони и груши,

Поплыли туманы над рекой…

Другой мальчик, держа руки в карманах – так поддерживал широкие штанишки – старательно вытанцовывал тяжёлыми ботинками что-то похожее на флотскую чечётку.

В стороне от них группа ребят выполняли физические упражнения.

А один мальчик переворачивался и ходил на руках вверх тормашками. Но то ли от неумения, то ли от слабости в руках, он постоянно падал, ударяясь головой о землю. Отлеживался.

Двое других – боролись. Было заметно, что они поддаваются друг другу, но сопели и кряхтели на полном серьёзе. Девочки кружились на полянке, подгадывая под посвист Вадиковой дудочки и песни ребят.

Все остальные, не участвующие в репетиции, сидели и стояли вокруг артистов.

– Колька, хватит валяться.

Поднимайся.

Мальчик, только что упавший на голову, неохотно поднимался и, натянув свалившуюся пилотку до ушей, вновь принялся за аттракцион.

– Венька, Пашка, не халтурьте. Разве так борются? Индюки.

Кешины замечания вызывали одобрения, смех у публики.

– Ты, Федька, не стой. Егози ногами, – поторапливал он плясавшего.

Федя умоляюще посмотрел на Кешу.

– Да я не можу. Ноги болят.

– А ты не думай о них. Ты думай, для чего ты это делаешь.