Подмалевки

В алчбе

зайдется сердце – прилетают птицы,

природа повторяется в себе.

Хоть нам видна обложка повторенья —

подернутая солнечным огнем

синь мартовская – крохой вдохновенья

оттаявшей, возможно, оживем,

ведь текст внутри… Оставив, домочадцам

измаранные начерно листы

попыток скудных, если б достучаться

до слепоты окружной, глухоты…

Снова горы

Отголосками прежних песен

мир качнувшийся не сберечь…

Замаячил опять Lake Placid,

будто тяжкая ноша с плеч.

И с чего грустить в самом деле,

что опять где-то там разор —

профиль гор из окна отеля,

не кавказских, но все же гор.

Будто Лермонтова страницы

расплескали былой ампир,

нам отмерены не границы

кем-то вбитые – целый мир,

где скитаться уже привычно,

коли гонит своя страна.

Что ж… пускай языки различны,

но природа везде одна

и тогда была и поныне.

Нам, как Лермонтову, близки

реки, степи, моря, пустыни —

средство верное от тоски.

Только горы – пейзаж особый:

ближе к небу ль, яснее взгляд…

Как смывает с души хворобы

дальней родины.

озабоченными хребтами,

где подспудный процесс таим

созиданья, хоть пусто в храме —

сохранится ли третий Рим…

Перепетая, вроде, тема —

те же варвары изнутри,

пролетит, усмехаясь, Демон

над потугами индустрий.

Вновь от бога – одни обноски:

в древних складках гранитных риз,

как игрушечные, полоски —

слалом катится к черту вниз;

озадачивая крутины

(камнепаду подставить лбы?.

словно вызов, торчат трамплины,

выворачивая горбы.

Падший ангел, какое дело,

что проявится под крылом…

Та же рукопись пожелтела

в детском споре добра со злом,

спать поэту – не катит даром

легкий профиль в углу листа.

Промелькнет, словно лик Тамары,

ускользающая красота

и утонет в нездешних весях,

не востребована никем,

раскидав отголоски песен

с несостарившихся поэм.

Но и в этом несбереженном

мире вдруг будто вздрогнет хор —

девы, что так не вышли в жены,

позовут из-за кромки гор.

Отрывок

Я не говорю ни о мести, ни о прощении. Забвение – вот единственная месть и единственное прощение.

    Хорхе Луис Борхес «Фрагменты апокрифического Евангелия»

Забвенье – все, что нам дано:

опять заснуть, надумав сказку.

Забвенье – хитрая отмазка,

где плоть – за хлеб, за кровь – вино.

Как это все?.. Еще вчера,

казалось, затемно сидели.

Чадил костер.