Форексмен

 – Подожди-подожди, ты по каким ценам живешь? Полторы тысячи рублей зарабатывал лето?

Лицо Филиппа сделалось изумленным, затем он догадался, что сотрудник имел в виду, и усмехнулся:

– Что вы, речь о долларах.

– А говоришь, не сын миллионера. Разве простой гражданин считает деньги в валюте, если только он не богач?

– Да бросьте надо мной смеяться! У меня занятия завтра, мне в общагу надо. Сейчас почти десять, и если еще здесь задержусь, придется ночевать на улице. После одиннадцати там строго.

– У нас переночуешь, – хмыкнул сотрудник.

Филипп заметно напрягся. – Камера в нашем отделении большая, места хватит, бичей подвинем, – выждав паузу, подытожил служитель порядка.

От такого нахальства Филиппа накрыла ярость:

– Чучело в форме! Окончательно стыд потерял?! – он подскочил, приближаясь к столу. Затем взялся пальцами за столешницу так, чтобы в любую секунду опрокинуть предмет мебели на приходящего в ужас сотрудника. – Чем я виноват? Пидараса, хотевшего оставить меня ни с чем, ножичком поцарапал? Так ведь это по всем законам не преступление!

Глаза полицейского замерли в страхе и непонимании.

Он лет на семь старше Филиппа, но на миг совершенно отчетливо почувствовал себя перед ним ребенком.

– Такие поступки себе редко позволяют даже воры, – за секунду сбросив с себя оторопь, сказал полицейский. – А они в подобных кабинетах чувствуют себя очень уверенно. Ты, парень, присядь. Успокойся.

Филипп мягко опустил слегка приподнятую половину стола, вернулся на место и сказал:

– Извините.

– Я ведь пошутил насчет камеры, хотел посмотреть на твою реакцию. Зачем сразу бросаться?

– На нервах весь, товарищ лейтенант. Сегодня я мог отодвинуться далеко назад относительно своего успешного будущего.

– Что ты имеешь в виду?

– Этого никто не поймёт, – отмахнулся Филипп. – Скажу так: эти деньги мне необходимы как воздух.

– Даже боюсь спрашивать, на что.

– Вот и не надо.

За окном окончательно стемнело. Сибирские вечера в это время года всё еще продолжительны, и от того момента как в воздухе повеет предвечерней прохладой, до полного захода солнца проходит порядка пяти часов.

Вечер практически сопоставим с продолжительностью светового дня, но только зимой.

Протянув руку, лейтенант захлопнул оконную створку и зажег настольную лампу.

– Ладно, вижу, нормальный ты парень. Чересчур резкий, конечно. Жизнь тебя за такой характер либо щедро наградит, либо крылья пообломает.