Идущий от солнца

Этих людей она уважала, но почему-то ценила и помнила в первую очередь только тех, с которыми получала физическое наслаждение, связанное с острыми ощущениями, оргазмом.

– Утром сильно похолодало, – тихо сказала она, пытаясь успокоить себя после слов, сказанных Иваном.

– Ночью было еще холоднее.

– Ночью я ничего не чувствовала, кроме вас. А сейчас у меня замерзли руки… И мне надо идти домой.

Он взял ее руки в свои обессиленные ладони и неуклюже, даже застенчиво, словно между ними ничего не произошло, потянул их к своей груди.

– Я буду греть их вот здесь, в сердце, потому что отсюда исходит солнечный свет. Я чувствую тебя не только плотью, но и заиндевевшим сердцем. Уверен, ты родишь мне красивого, бесстрашного сына. А сейчас я тебя одену в целительную одежду и провожу до ворот кладбища.

Всю ночь, наполненную яркими звездами и какой-то труднообъяснимой исповедальной страстью, Иван был в ударе. Он испытал счастье, ведь Вера отдалась ему, несмотря на то, что он варварски ворвался в ее душу.

Ведь она, пусть и не совсем осознанно, может, безрассудно, но была занята совсем другим человеком. Может, тот человек и в подметки ему не годился, но он любил Веру, носил не один год в своем сердце, а потом, видимо не справившись с горечью и болью безответной любви, покончил с собой.

«Этот парень, – размышлял Иван, – совершил преступление перед Богом. У каждого своя судьба, но жизнь человека является собственностью его Создателя, а не самого человека. Наверно, парень слишком глупый, зеленый».

За всю ночь собаки даже не тявкнули ни разу. Словно удивленные поведением хозяина, они с любопытством пихали взъерошенные морды в щели ограды и долго принюхивались к дамской косметике. По всей видимости, запах рваного белья девушки пришелся им по вкусу, так как они вскоре улеглись на него и пролежали всю ночь, поглядывая изредка то на своего хозяина, то на звезды. Приятель Ивана тоже был тише воды, ниже травы, хотя и не без волнения наблюдал за своим другом и незнакомкой.

Иван быстро стал одеваться. Вера обратила внимание на большой золотой крест, висевший у него на груди. Он всю ночь мешал ей и сильно отсвечивал, сначала от луны, потом от звезд и горящих глаз Ивана. В центре креста блистало выгравированное золотое солнце. Одевшись, Иван достал из рюкзака нижнее белье и протянул Вере.

– Белье хоть и мужское, но ему нет цены. Оно излечило души многих людей. Надень его, из-под куртки не видно, что оно мужское, – строго сказал он.