Колодец душ

Алка всем своим видом выражала недовольство. Пока она старалась выглядеть еще более недовольной, чем была на самом деле, у нее в сумочке запрыгал мобильник. Алка отработанным жестом выудила его и приложила к уху:

– Привет, Да. Твоя жена не просто купила корову, она теперь сестра-хозяйка у двух нищих. Может, прошлые грехи?

Я не стала слушать ее излияния. Повернувшись к Алексию, я попросила:

– Сгоняй за лепешками. Там крестьяне продают внизу, у входа в монастырь,

Алексий понимающе кивнул и быстро вышел.

Как только его фигура скрылась за поворотом, я накинулась на Алку:

– Слушай, милая, это по твоей милости мы здесь – сопровождаем тебя в твоем путешествии. И эти люди не случайно оказались на нашем пути.

Алка молчала. Потом, словно выдавливая слова, тихо сказала:

– На твоем пути было много людей, но ты не возилась с ними, как с этой старухой.

– У меня такое чувство, что я когда-то знала эту женщину…

16

Ровно в полдень к калитке нашего временного пристанища подошел молодой монах с умными живыми глазами.

Мы уже чувствовали себя как дома, не обращая никакого внимания на толпы туристов и паломников, которые стаями кружили возле странного места и фотографировали двух белых дамочек, ведущих нехитрое хозяйство в тибетской хижине, и молодого светловолосого европеоида, который старательно доил корову и время от времени таскал ей траву и свежие ветки. Монах окинул взглядом все это безобразие и что-то крикнул мальчику в одежде послушника. Тот метнулся обратно к монастырю и вскоре привел другого монаха, постарше. Между этими двумя завязалась громкая перепалка. Я попробовала оторвать Алексия от коровы:

– Чего это они так возбудились?

– Боятся, что вы тут зарабатывать начнете.

– А что, это возможно?

– Говорят, что место бойкое. Старухе его выделили за особые заслуги, а у вас никаких таких заслуг нет, вот и хотят вас отсюда выгнать.

– Скажи, пусть поставят дежурного, который проследит, что у нас тут одни расходы, никаких доходов,

– Это не поможет.

– Почему?

– Знаю я этих монахов! Скажет, что доходы есть, если только мы не дадим ему хороших отступных.

– Насколько хороших?

– Думаю, долларов пятьсот, не меньше.

– Договоримся,

Алка, молчаливо наблюдавшая за нами, решила вмешаться:

– Вложения обязательны?

Я пожала плечами, но ничего объяснять не стала.

– Думаю, что к вечеру старуха совсем оправится, она уже встает. Мальчик еще слаб, но тоже идет на поправку.