Хроники Эспартания (калейдоскоп судеб)

Таков был тон разговора или, лучше сказать, монолога, когда дед пришел к тому месту, где была эта группа.

– Здравие и Республика, друзья. Что у нас за дело сегодня ночью?

– Надо же, это Красный. Ну, гляди, мы собираемся прикончить твоего соседа, святошу Сержанта.

– Почему? – спросил дед. – Что за преступление он свершил?

– Да он правый и святоша, тебе кажется этого мало?

– Ну, мужик, ежели смотреть с этой точки зрения, то ни много, ни мало. Мне вообще ничего не кажется. Я думаю, ты берешь на себя полномочия, которые тебе никто не давал.

Насколько я знаю, дядя Сержант не совершил никакого преступления. Нынче быть набожным человеком – это не преступление против Республики. Ежели так рассуждать, то преступницами были бы все женщины посёлка и Ла-Копы. Ежели хочешь, то мы можем начать прямо сейчас и всех их прикончим. Конечно, сначала мы пойдем в Ла-Копу и перво-наперво убьем твою жену, которая и есть самая первая святоша.

– Красный, я тебя знаю. Ты хочешь все запутать. Сержанта не спасешь ни ты, ни кто бы то ни было, уже несколько лет у меня на него виды.

– Свое желание расквитаться с ним ты оставишь при себе. Ты здесь никто, чтоб саморучно вершить правосудие. Ежели у тебя есть какие-то невыясненные дела с дядей Сержантом, ты их решишь как мужик, обсуждая их с ним лицом к лицу, а не прячась в ночи и не ища поддержки у группы бандитов, которую ты собрал. Это самая настоящая трусость.

– Красный, ты-то и берешь на себя полномочия, которые тебе никто не давал.

Ты такого высокого мнения о себе, потому что коммунист. Ты ведь считаешь себя главой посёлка, но, что бы я ни сделал с ним, тебя это не касается.

Быстрым и неожиданным для мужиков этой группы движением дед поднял ружье и приставил его прямо к голове Агустина, который взял на себя роль главаря шайки.

– Послушай, что я тебе скажу, мы уж долго толкуем. Во-первых, ты бросишь свое ружье на землю, потому что ежели ты сделаешь какое-нибудь лишнее движение, твою голову будут собирать на капустном поле там, внизу.

И, как ты знаешь, у меня кишка не тонка, чтобы всадить в тебя две пули прямо сейчас. А ежели ты сомневаешься, то не принимай мои слова всерьез. Хочешь рискнуть?

Все знали Антона Красного и то, что он не пугает понапрасну, поэтому Агустин бросил взгляд на членов своей группы. Те даже не взвели свои курки. Ошеломленные, они смотрели на деда и на отца Каобу, который нацелил на них два ружья, по одному в каждой руке.

Спорить было не о чем.