Жили-были… Грустные сказки, рассказанные на ночь

Вон они в сказках-то все какие, Настеньки-то! Ну, спи, давай, а то мать, неровен час, заругает нас с тобой.

– Няня, а кого благодарить-то и за что?

– А за все, дитятко, за все, что ниспослано будет. Всех благодари.

***

Девочка жила в далеком сибирском городе в большом красивом доме. Играла с куклами на лужайке, по воскресеньям ходила с родителями в церковь. Ей нравилось, когда мама надевала на нее нарядное светлое платье, расчесывала длинные волнистые волосы и вплетала туда атласную ленту. Волосы цвета спелой пшеницы рассыпались по плечам, и мама не забирала их в косу все, как это было обычно по будням.

Она всегда причесывала девочку сама. Обе молчали, но в каждом прикосновении девочка чувствовала нежность.

У девочки было сказочное имя – ее звали Настей, Настенькой. Однажды, когда на Пасху они всей семьей, как водится, пошли в церковь, девочка увидела другую семью, тоже шедшую на службу, к которой родители подошли поздороваться. Ее взгляд задержался на мальчике-подростке, уже почти юноше.

Он был одет в новенький темно-серый костюм, такой же картуз, рубашку-косоворотку и блестящие сапоги. Мальчик тоже приметил Настю и улыбался ей своими синими, как небо, глазами.

– Ваня, Ваня, не отставай, – позвала его мать.

На минуту у Насти перехватило дыхание и в груди разлилось тепло, она почувствовала, как кровь прилила к щекам. Повинуясь какому-то неведомому чувству, девочка прижала к пылающему лицу руки.

– Что это с тобой? – увидев ее замешательство, спросила мама.

– Ничего, так… жарко…, – ответила девочка.

Вечером, ложась спасть, Настя, наблюдая, как няня складывает ее платье, изо всех сил мысленно торопила ее. Она даже не стала просить ее рассказать, как обычно, всегдашнюю сказку.

– Скорее, скорее! – подгоняла она.

Насте не терпелось закончить все процедуры, забраться в кровать, укрыться теплым одеялом и, закрыв глаза, вновь представить себе утреннюю картинку: вот они идут по улице, под ногами еле-еле пробивается молодая травка, на небе – ни облачка, только высоко-высоко прямо над Настей вьется и щебечет одинокая птичка, девочка глазеет по сторонам и вдруг видит его, мальчика, вернее уже почти юношу, который тоже смотрит в ее сторону, замедлив шаги, и улыбается ей одними глазами.

Дни бежали за днями, месяцы за месяцами, год за годом. Из этого и соткана человеческая жизнь. Девочка на отлично сдала экзамены в недавно открывшуюся в городе женскую прогимназию. Ей нравилось учиться.