Жена Дракона

За маминой спиной раскатисто хохочет папа: “Катька, всё варенье съем, нисколечко не оставлю”. Знакомо тикают часы. За окном, как снег, летит тополиный пух…

Кате не следовало уезжать в Петербург. Это была глупая мечта глупой амбициозной девочки: покорить Москву, потом сбежать в Петербург. Когда-то она доказывала своей сильной маме, что тоже может так: наотмашь, по-мужски, без чужой помощи. Доказывала одноклассницам, для которых была дурищей и юродивой, что может устроиться лучше, чем они – с их короткими юбками и голубыми тенями до бровей.

Получалось, прямо сказать, неважно.

Но теперь нельзя рубить с плеча: четыре года она отвечает не только за себя, но и за маленькую голубоглазую девочку, которая замерла на краешке кровати, жадно всматриваясь в Катино лицо. Она попыталась сесть на корточки, чтобы приблизить лицо к лицу дочери, но ноги не удержали, и пришлось опуститься на колени.

– 

Таня, – начала она, удивляясь тому, как хрипло и незнакомо звучит голос. – Ты помнишь папу?

Девочка отрывисто кивнула головой и показалась Кате удивительно похожей на отца.

У дочери были Катины серо-голубые глаза, капризная нижняя губа и широкий носик уточкой, но в остальном – копия Дракона: посадка головы, королевская осанка, широкие жесты, неумение смущаться и проигрывать. Иногда Катя думала о том, что он не так уж безумен, когда твердит о силе своей крови.

– 

Понимаешь, папа часто вёл себя нехорошо… Поэтому мы уехали и не живём с ним больше…

– 

Я всё понимаю, – перебила Таня, и это прозвучало удивительно взросло, – я помню, мама.

Он хотел ударить тебя…

…но не ударил. Иногда Катя думала, что лучше бы он тогда не сдержался. Его остановила Танюша, которая с плачем метнулась к матери, заслоняя собой. Маленькая смелая девочка. И всё же – ударь он Катю, можно было бы составить заявление в полицию или мировой суд – куда там пишут про такое? У неё появились бы доказательства. А так – её слово против его. Против слов его братьев и сестёр, соседей, друзей… “Идеальный отец”, “прекрасный муж”, “обходительный мужчина”, “импозантный”, “солидный”, “интеллигентный”…

Это они о нём.

О человеке, который однажды вынес на помойку всю обувь, чтобы она не смогла пойти на занятия. О человеке, который, приближая своё лицо к Катиному так, что оно расплывалось, шептал нараспев: “Тебе никуда не деться от меня, Катюша. Мы повязаны кровавой клятвой – нашим ребёнком. Ты нужна ей, значит, нужна мне”.