Цветок Инферно

 – Я с утреца съел её мороженое, оттого она ещё стервознее, чем обычно.

Кори гневно выдохнула через нос и одарила друга кровожадным взглядом. Про мороженое он зря припомнил – эта страшная рана ещё была свежа.

– Нет, ну это совсем подло, – искренне возмутился Тео. – Мы с Хель всё детство прятали своё мороженое от Эрика, а он находил и жрал. Мол, он старше, ему и положено больше. До сих пор его простить не можем. Стоп, – он вдруг снова посмотрел на Кори, – выходит, я не угадал с пирогами? Может, тогда сходим куда-нибудь? Я вас всех угощу.

– Как это не угадал? – возмутилась Хель, поспешно накладывая стазис на принесенный пакет. – И что ещё за «угощу»? Я думала, ты передо мной извиняться пришел.

– Ну, ты всё равно будешь дуться на меня ещё неделю, хоть с мороженым, хоть без, а ребята твои расстроены сейчас.

– Верно-верно, от такого расстройства помереть недолго, – протянул Лазурит, глядя на Кори со странной насмешкой. – Хельга, отрада очей моих, ты его прощаешь или как?

– А чего сразу Хельга? – буркнула та.

– Ну отлично, – всплеснул руками предмет их дискуссии, – всегда-то у вас Кори крайняя!

Отказываться, однако, она не стала. И даже не мороженки ради, просто по какой-то странной и непонятной причине делать этого не хотелось. Бестолковый суетливый детина был слишком мил для боевика. Такому отказать – всё равно что щеночка пнуть. Вон сияет как начищенный медяк, и даже сердитая Хель при виде этой до Бездны счастливой физиономии оттаивает на глазах.

Ну и Кори тоже позволила себе оттаять. Самую малость. Так, за компанию.

А даже если и не за компанию, всё равно никто ничего не докажет!

* * *

Тео себя любил. Видел отражение в зеркале, знал свой уровень силы. Относительно своих умственных способностей иллюзий не питал – все эти академические знания явно не для него. Зато у него никогда не было проблем с контролем над магией, что, учитывая его стихию, то ещё достижение…

Гордиться есть чем.

Кори оказалась совсем не такой, как представлялось. Ядовитая, что тот цветок, в честь которого её назвали, стервозная, но вместе с тем непозволительно милая, несмотря на всю колючесть. В ней было что-то очень завораживающее, вызывающее непонятную, пугающую тягу. Её… хотелось. Не столько в самом понятном смысле этого слова (хотя и это тоже), сколько… ну, себе.