Виселица. С Данте на вписке

Она должна идти напрямую в читательские щупальца и пасти, которые готовы разорвать листы в клочья, либо сожрать страницы, пенясь от удовольствия. Только субъективный взгляд читателя способен по достоинству оценить силу текста. Проблема лишь в том, что читатель, дабы ощутить значимость или ничтожность текста, должен сбросить свои одежды, которыми он прикрывается в «приличном и цивилизованном» обществе. Он должен отвергнуть знания, опыт и авторитеты, иначе поэзия не случится, иначе её не ощутить.

Глобализация препятствует этому – она создает центры силы, которые уничтожают индивидуальное восприятие реальности.

В итоге мы обнаружим, что среди десяти тысяч людей, которые прочитают один и тот же стих, образуется не больше десятка мнений, каждое из которых будет продиктовано центром силы – диктатом коллектива, но никак не личным мнением.

Но почему люди так боятся своего личного мнения? Все просто. Оно кажется им глупым, непрофессиональным, аморальным, либо напротив – слишком традиционным (страх зависит от того, в какой среде находится индивид).

Эта боязнь подпитывается религиозными, политическими, общественными и культурными авторитетами, которые транслируют, зачастую даже не свою картину мира, а картину мира обезличенной системы.

Да, мы можем видеть совершенно разные точки зрения на конкретного поэта, но каждая точка зрения – это идея, которая рождена множеством, а не единственным. Но ценность поэзии не определяется группой, догмой, правилом и общественным мнением.

Настоящая ценность определяется личностью – частным восприятием текста, который может казаться настолько «неправильным», насколько общее мнение кажется «логичным и справедливым».

Если новое поколение читателей приблизится к подобному восприятию хотя бы на шаг, то реальность привнесет в нашу жизнь по-настоящему сильных авторов, которые проживают свои тексты, а не пишут их для литературных премий и местных тусовок. Это нужно, чтобы перешагнуть через пагубную эпоху некрофилии – плачу по умершим поэтам.

Это нужно также затем, чтобы восстановить кровоток «от автора к читателю», вместо «от автора к автору» и «от читателя к читателю».

Литературный процесс гниет изнутри, отвратив от себя как поэтов, так и сопереживающих поэзии. Поэзия сегодня – это поэзия, которая не сможет затмить имена мертвецов. Она предпочитает тешить свою самолюбие и самолюбие критиков, но боится стать частью ада.