Жили-были «Дед» и «Баба»

Так было до Горбачева. Сейчас же, после его темпераментных выступлений о необходимости сокращения аппарата, двигавшееся колесо начало притормаживать. «С него, козла, станется, – говорил Иван, – под сокращение попадем, что тогда прикажешь делать?»

Валентин закурил сигарету «Мальборо», первую за день, обычно до обеда держался, несколько раз с наслаждением вдохнул приятный аромат. Вот неудобство: приходится постоянно прятать от Ивана нормальные сигареты. «Стреляет» безбожно, ему ли не все равно, «Беломором» всю жизнь травится! И с вопросами провокационными пристает: «И где ты только их достаешь?» – намекая на то, что на зарплату инструктора – 280 рублей – много таких сигарет не купишь.

С утра Валентин обычно не курил, старался дотянуть до обеда, но сегодня не получилось…

– Ты скажи мне, – встретил его вопросом в лоб Иван, – если партия такая плохая, если коммунисты такие тупые, почему же тогда мы войну выиграли? Как за такое короткое время восстановили разрушенное хозяйство? Кто, в конечном итоге, дал право бичевать партию и страну?! – зычный голос Ивана срывался на фальцет, видно, он себя совсем загнал неуемным политиканством.

«Да не помешался ли он совсем? Или – на грани?»

Валентина спасла от ответа и очередной порции отрицательных эмоций стремительно, как всегда, ворвавшаяся в кабинет кассирша Наталья.

– Привет, мужики! – она пожала каждому руки, сначала Ивану, он ближе сидел, потом, немного задержав руку, Валентину.

Он тоже немного задержал прохладную руку и пощекотал пальцами ладонь.

Такой у них был ритуал.

Наталья

Пепельные волосы, чуть раскосые глаза цвета спелого миндаля, скуластая, с выразительным ртом, фигура, что называется, в теле – такие нравятся мужчинам. Облегающее платье с глубоким вырезом на груди, чтобы возбуждать их любопытство. Подвижное и сильное тело, выросла в селе, любая работа горит, а готовит как! В кассе колготня каждый день несусветная, потом домой с сумками, гружеными дефицитами из цэковского буфета, на все парадное отоваривается, перепродает соседям, как сама говорит, с партийной наценкой, сын в пятом классе, уроки – откуда только силы берутся! Поначалу Валентин домой к ней приходил, а когда пацан подрос, стали кое-как устраиваться.

Мужа выгнала, долго думала, прежде чем решиться, одной ей жить невозможно, потому-то так ненавидела мужицкое племя.

Валентин, когда оставались вдвоем, то ли в шутку, то ли всерьез называл ее гейзером.