Жили-были «Дед» и «Баба»

Познакомились на дне рождения, в стилизованном деревянном ресторане, на берегу Святошинского озера, где она помогала официанткой. Он сразу на нее глаз положил, наблюдая, как быстро и ловко у нее все получалось: порхала по залу, там посуду поменяет, там принесет, незаметно в рюмки нальет и уже опять куда-то спешит. Пригласил ее на водный велосипед, тогда только появились, она согласилась.

Что-то подсказало Валентину не начинать, не спешить, не приставать, когда катались. По опыту знал: иногда бывает полезно пересилить себя, выдержать паузу, взять не напором – хитростью, пойти в обход.

Потом окупится сторицей, будет оправдано, с горки покатится. Так и получилось.

На берегу, когда вернулись в компанию, она пристально на него посмотрела. «Вы чего с такими счастливыми глазами?» – спросил кто-то. Сами не знали, так получилось, искра проскочила – и зажгло, закружило, завертело, сама себе уже не принадлежишь! Начали встречаться, в этой же гостинице, при ресторане. У нее администраторша в подругах, ключи давала – по восемь часов из номера не выползали, набрасывались друг на друга, как с голодухи, как последний раз, до истощения себя доводили.

Тогда Валентин и стал называть ее гейзером – про себя, конечно. Постоянно фонтанирующий, мощный и теплый поток, без которого неделю не прожить, не дотерпеть, умом тронуться недолго.

Устроил ее на курсы стюардесс. Мама, еще живая, за сыном присмотреть могла. Само собою пришло понимание – без постели ничего не добьешься, платить мужикам надо, не ею заведено, не ей и отменять.

И на курсах, и в экипаже, во внутренних линиях, постигала науку жить.

Подруги учили: не получаешь удовольствия – сопи в две дырки, ничего просить не вздумай, сами дадут, если заслужишь. Короче, хоть и не в парандже, а мыть им ноги надо обязательно. Позже, в международном экипаже, эта наука здорово пригодилась. Старалась не высовываться, незаметной мышкой проскользнуть, почти не красилась, юбки и платья – миди, да чтоб не в обтяжку, туфли на среднем каблуке, все в платок куталась, никаких выкрутасов бабьих, а все равно командир заметил.

Было в ней что-то – притягивала мужиков, особенно, когда поначалу тянула резину, колебалась, будто отказывала, они тянулись, как гвозди на магнит. Про это, кстати, ей командир ночью однажды сказал, а он толк в бабах знал, ни одной новенькой не пропускал в аэропорту.

А потом и Валентин появился, Валентин Иванович, которого все боялись, даже командир. Чуть что – в ЦК на ковер, стружку снимать.