Квадратность жизни. (Сборник рассказов)

Он молча мешал в кастрюльке, углубившись в свои размышления.

Немного погодя, произнёс, как резолюцию:

– На меня он похож – это факт. Я свои фотографии помню в этом возрасте. Вылитый…

– Ну-у, в этом возрасте – все на одно лицо. Можно, конечно, его кровь на анализ взять. Сейчас делают такие экспертизы. Установят процент тождества. – Да ты что! – Петька встрепенулся, чуть не уронив с плиты кастрюльку. – Кровь у ребёнка брать? Ему же больно будет!.. Не-е, я же чувствую – мой сын. Чувствую – и всё тут. Без всяких анализов… А Ленка… Ленку-то я перевоспитаю.

Она – перевоспитается!

БАШНЯ

(рассказ)

Дом напоминал одновременно и азиатскую пагоду, и миниатюрную башню рыцарского замка, и старую водокачку, с которой дождями смыло штукатурку, обнажив круглые стены из красного кирпича. Дом-башня стоял рядом с железнодорожным полотном и наполовину в своей высоте скрывался за деревьями снегозадержательной полосы.

Почти сразу от колышка, обозначающего территорию личного владения, начиналось вспаханное поле, и до ближайшего жилья от этого места, по крайней мере, километров десять.

Проезжающих мимо на электричке несколько удивляло, некоторых смешило, а кое-кого и злило архитектурное своеобразие этого строения и оригинальничанье его хозяина, какое-то не по духу времени вызывающее диогенство.

Разумеется, будь Поливанов Иван Сергеевич рядовым, без заслуг человеком, а не ветераном войны, доктором технических наук, кто бы ему выделил на этом месте участок и разрешил строить нетипичное, отвлекающее внимание граждан жилое помещение.

И то было ему не легко. Но на то Поливанов и имел в кругу сослуживцев прозвище Настырный Ваня, что хотел делать то, что хотел.

Он получал пенсию и жил одиноко. Но продолжал работать так, как и работал до ухода на пенсию. В штатном расписании того НИИ, где трудился Поливанов, просто не было такой единицы – генератор идей, и чтобы быть им в чистом виде, Иван Сергеевич предпочел пенсию, а не зарплату, за которую надо было не только думать, но и добросовестно скрипеть стулом от звонка до звонка, в соответствии с правилами трудового распорядка.

Первое, по его мнению, противоречило второму. Это – раз. Два – это то, что, или у Ивана Сергеевича с годами ухудшился характер, сделавшись раздражительным и нетерпеливым; или настолько изменились в плохую сторону его сотрудники-сослуживцы, превратившись в сквалыжных и жадных дояров науки. И поэтому Поливанов уже последние два года до пенсии числился в своем институте на полставки.