Избранница Смерти

Бывало, что просматривая воспоминания, я вдруг ощущала мимолетную тоску – наверное, оттого, что своих воспоминаний у меня не имелось, и тень чужих чувств. Странное дело, эту тоску я и искала. Хоть какое-то движение собственного существования.

Девушка опять застонала и я привычно отмела в сторону ненужные мысли. Прикоснулась к чужой груди и затрепыхалось в последнем, исступленном движении, сердце. Схватила душу, отчаянно рванувшуюся то ли от меня, то ли напротив, ко мне и девушка, широко раскрыв глаза, будто напоследок разглядела что-то в пустоте, замерла.

Я осторожно сложила душу в наплечную сумку и легко поднялась с кровати. Холод не рассеивался, сгущаясь вокруг бывшей девушки, но так всегда происходит с мертвецами. Где-то в стороне зарыдала женщина, но до этого мне дела уже не было. Очередная работа в очередном мире, про которую я забуду уже через мгновение.

***

Дом Таймира находился на границе миров. Если не знать где, в сверкающей белизной пустоте невозможно было обнаружить маленький одноэтажный дом, окруженный заросшим садом.

Но я знала. А потому, как множество раз до этого, опустилась на старую дорожку и сложила крылья. В зарослях одичавших плодовых деревьев и елок живности не водилось и ничего не менялось, но я каждый раз словно осуществляла ритуал, проходя по изломанным плиткам и рассматривая окружающий пейзаж.

Таймир, как обычно, работал в кабинете. Насколько граница миров поражала светящейся белизной, настолько же его рабочее место казалось темной дырой: черная мебель, черные стены и потолок с серебряными нитями границ и граней, тяжелые шторы, не пропускающие и грамма света.

Две лампы: у входа и на столе едва освещали Таймира, скорее очерчивая, чем освещая его тяжелую фигуру. Не знаю, по какой причине, но я понимала, что быть здесь и не иметь чувств – благо. За креслом Таймира всегда паслась пустота – иссушающая, страшная. Она словно касалась лица, касалась волос темными пальцами, и отстранялась, почувствовав своего.

Я подошла к столу и сняла с плеча сумку. Таймир не прекратил делать какие-то записи, но качнул головой, давая понять, что заметил меня.

– Три души, – произнесла я, поочередно выкладывая их на стол. Обычно души выглядят как камни, каждый своего цвета, и я выложила их рядком, от светлого к темному. – По двум сомнений быть не может – Свет и Тьма, а вот одна спорная.

Силуэт дрогнул – Таймир поднял голову, и я почувствовала его недовольство.