Лежащий атаман

Притронься мы к бутылкам самостоятельно, нас бы не пощадили – полагая, мы распались бы на частицы прямо на месте.

Обратились бы в ничто, – кивнул Брауч.

Растворились бы со всеми ножами и стволами, – вздохнул Маллон.

И вы, – процедил Георгия, – радовались мне… ждали меня исключительно из-за этого? Ради того, чтобы я вам налил?

Ты, атаман, не упрощай, – сказал Спотсон, – мы все же…

Все же верные тебе люди, – продолжил мысль Маллон, – уважающие тебя…

Я вам налью, – сказал Георгий.

 – Напою вас до бесчувствия и свалю отсюда подальше. Если честно, я обижен. Путешествуя с этим мечом, я думал, что моя конечная цель гораздо существеннее, чем вы мне тут объяснили. Открывать бутылки и наполнять ваши стаканы… а меч? Убитый мною рыцарь советовал мне его не выбрасывать. И что мне им? Горлышки отбивать?

Не то, – веско сказал сидящий в углу индеец.

Я говорю не то? – спросил Георгий.

Или ты. Или я. Прикажи бледнолицым сесть и не двигаться. Этим приземленным собратьям не следует нам мешать, даже когда я на тебя наброшусь.

Ты уже все решил? – спросил Георгий.

Они рвутся выпить, – ответил индеец. – Я, как тертый-перетертый индеец, пил немало, и, вероятно, пропил свои мозги, однако я буду с тобой беседовать.

Без драки? – уточнил Георгий.

У тебя меч. У меня больные внутренности и подслеповатые глаза. Либо я тебя узнал, либо обознался – сойдемся на том, что узнал. Ты с облегчением вздыхаешь, но я могу еще передумать.

Тебя это не должно волновать. Я безоружен, и ты запросто отрубишь мне голову, отказавшись от мысли использовать содержащееся в ней знание. Ты упоминал о цели. О твоей – не моей. Не трогай мою голову – обратись к своей. Размышляй. Вытягивай основное.

Ты меня надоумил, – пробормотал Георгий, – ты…

Оставь меня, – сказал индеец. – Занимайся собой.

Подойдя к барной стойке, Георгий опирается на нее локтями, глядит на бутылки, отключается от всего внешнего.

Он бродит по дебрям подсознания.

Натыкается на зловещий дворец. Проникнувшим за стены, видит восседающего в царской мантии правителя и копошащуюся у трона старую отвратительную ведьму.

У безжалостного правителя физиономия его отца. У гнусной ведьмы лицо его бабушки.

Теперь я уяснил, – пробормотал Георгий, вернувшись в салун. – Я бы не сказал, что раньше я ни о чем не думал, но стоило мне задуматься здесь, как ответ пришел. Враги проявились.