Лежащий атаман

Чтобы с ними разобраться, мы отправимся на их поиски, и нас не задержат ни морские чудовища, ни огромные волны… ничего случающееся на море.

Мы двинемся не по суше? – спросил Брауч.

Отнюдь. По суше я набродился, и мне было интересно, не скучно, это, конечно, пустое. По морю мы поплывем не за весельем. Вы крепкие парни, а я… вы же сами называли меня адмиралом: как знали. И я не подкачаю. Сколько бы людей не погибло, я буду биться за каждого. А потери неизбежны. И нечего тут роптать.

Да никто и не скандалит, – сказал Спотсон.

На его снисхождение, – сказал Георгий, – нам рассчитывать не приходится. На нас навалятся и шквалы, и крушения…

Это не проблема, – перебивая атамана, сказал Хээпс. – Проблема в том, что нигде поблизости моря как бы нет.

Поблизости его нет, – сказал Маллон, – и мы бы с этим справились, но его нет и за тысячу километров отсюда. Я далеко заезжал – я разбираюсь.

Говоришь, его нет? – грозно спросил Георгий.

А что, – пробормотал Маллон, – не один я говорю: все подтвердят.

Я не смолчу, – сказал Эрчуб. – Жизнь дорога, но правда дороже. Я подтверждаю, и делайте со мной, что хотите!

Вы честные и смелые мужчины, – поразмыслив, сказал Георгий. – Без таких, как вы, воплотить обуревающий меня замысел я бы никогда не сумел. Но у вас устаревшие сведения. Отныне море уже есть – оно возле выхода из салуна.

Прости за дерзость, адмирал, – сказал Хээпс, – прости и еще раз прости. Какое еще море…

Не мешало бы проверить, – сказал Спотсон.

Я вам не запрещаю, – сказал Георгий. – Ступайте и поглядите.

С опаской встав со стульев, Хээпс и Спотсон выходят за дверь. Остальные ковбои сидят и нервно переглядываются.

Насчет моря ты убежден? – спросил у Георгия индеец.

Оно появилось, – ответил Георгий. – Увидев его мысленно, на следующий этап раздумий я перешел. Относительно корабля, на котором море нам предстоит бороздить.

Увидеть корабль не получается? – поинтересовался индеец.

А у тебя? Как у тебя с кораблями?

Я помню своих предков, – ответил индеец. – Куря трубку, я тону в горьких воспоминаниях и сожалею, что во всей округе коренных краснокожих больше не осталось. Может, они уплыли. По морю… по морю. По твоему.

Его же прежде не было, – сказал Георгий.

Со своими предками я тоже не встречался. Меня привыкли считать тут единственным индейцем, а мне что… нечем мне возразить. И мои речи отнюдь не столь глубоки.