Суражский вокзал. Рассказы

Итак, за Любовь! За Гармонию Мира!

Молчаливые слушатели заорали во весь дух, застучала посуда, все вокруг костра задвигалось и заговорило, каждое о своем. Фарадей прилег на колени Лены и посмотрел в красно-серое небо. Губы Евы растянулись еще шире, они стали тоньше и целовали уже половину видимого неба. Фарадей слышал, как губы сказали:

– Пора, уже пора, накажи ее, отомсти ей, заставь ее ползать у твоих ног, мой мальчик!

– Все тебе мало! – думал Фарадей.

Лена, глядя на него в упор, посылала ему какие-то тайные сигналы, играя глазами.

– Сейчас вы все поиграете в мой спектакль. Есть даже подходящее название – «Невинная жертва».

Раздался выстрел, через несколько секунд прозвучали еще два. Все испуганно замерли. Были слышны только веселый девичий смех и музыка из машины. Фарадей вскочил и побежал к молодой парочке. Дочь Лены Наташа, держа в руке пистолет, собиралась стрелять дальше по пластмассовой бутылке на кустах у самого берега. Экватор стоял рядом и из-за плеча Наташи корректировал огонь.

Фарадей забрал пистолет из рук девушки и, злобно глядя на молодого парня, закричал:

– Я тебе тысячу раз говорил – не брать его в руки!

Фарадей шлепнул его ладонью по уху и вернулся к костру. Он сел на свое место, держа в руках пистолет, и молчал. Холодная темная сталь пистолета отливала зловещий оскал страха в свете костра и наводила тупой ужас на онемевшую компанию.

– А, это еще что такое?

Фарадей встал и показал рукой на лодку, которая медленно выплыла из-за куста, по которому стреляли.

Свет костра, как днем, и, еще не успевшее скрыться солнце, освещали лодку и лежащее в ней тело убитой девушки. Лицо незнакомки было в крови, на белой майке было видно огромное красное пятно. Тело замерло, полусидя, откинувшись на небольшой ящик за ее спиной. Все теперь узнали девушку, которая раньше тут проплывала, как и многие другие отдыхающие из санатория в полу километре отсюда.

Фарадей медленно пошел по темной воде и подтянул лодку почти к берегу, чтобы все увидели реальную смерть.

– Пульса нет. – Сказал он, держа ее руку.

Затем он выскочил из воды:

– Никому ничего не делать! Сядьте на свои места! Я сейчас что-нибудь придумаю.

Лена обнимала свою юную дочь, которая уткнулась лицом в ее грудь.

– Какая трогательная мизансцена! Если бы я был художником, то правдивость и драматизм композиции глубоко удовлетворили бы меня – рассуждал про себя Фарадей.