В самое сердце

Князь будто бы понял мое состояние – поднял глаза, насмешливо хмыкнул и развернул бумагу.

Я никогда не видела действия магических чернил. Мне казалось, что письмо, написанное ими, ничем не отличается от обычного, кроме какого-то чудесного действия на мозг того, кто прочитал послание. И уж точно я не предполагала, что бумага вдруг вырвется из рук князя и взлетит над ним. В абсолютной тишине, нарушаемой лишь испуганным сопением Орфина, раздался низкий бархатный голос, слышать который прежде мне точно не приходилось.

«Я, Радон II, император Примтории, которая включает в себя, помимо прочих, Заритовскую, Савгаатскую, Дарнскую, Зикустскую, Фляндльскую земли, обращаюсь к Светлейшему князю Заритовскому, Марку Николасу Рафту. По договору, подписанному твоим отцом, Великим князем Заритовским Оскаром Рафтом, и мной, князья и наследники князей Зарита обязаны сочетаться первым браком лишь с той, на кого укажет перст императора. Пришло время, Марк, и девушка, которая стоит сейчас перед тобой, Оливия Сабина Росс, признана мной достойной тебя.

Именно ее ты должен назвать своей женой. Жду сообщения о дате твоей свадьбы. В самое ближайшее время меня занимают государственные дела, но в случае, если в течение месяца свадьба не состоится, я смогу присутствовать на праздновании».

Как только император перестал говорить, посредине письма вспыхнула красная точка, которая принялась увеличиваться, и совсем скоро письмо сгорело. Я молча наблюдала за тем, как пепел опадает на пол и боялась взглянуть на князя.

А взглянуть, наверное, стоило.

– Что?! – раздался совсем близко яростный голос лорда Рафта. Под потолком стали раскачиваться канделябры и стало так жарко, что я пожалела об отсутствии веера. – Моя невеста?! Ты?!

– Да, я, – героини в любовных романах, которые я иногда читала под давлением Розы, в такие моменты гордо вскидывали голову. Но я лишь сжалась и разговаривала очень тихо. Да и чем мне гордиться? Семьей, может быть? Или прекрасной внешностью? Или, быть может, достижениями? Нечем мне гордиться, кроме того, что не вовремя попала под внимание Третьего комиссара императора.

– Ваша Светлость, – шепот Орфина доносился уже от дверей. Ушлый камергер, по-видимому, привычный к вспышкам гнева своего господина, знал, как с ними бороться. Знал, а потому пытался сбежать.

Секретари тоже за столами не задержались, и путь к двери начали еще до того, как князь закончил говорить.

Подул горячий ветер, понемногу перерастающий в шквальный.