Дом толерантности (сборник)

В руках Ивана Никодимыча белел листок бумаги.

– Добрый вечер сосед, – выпалил он сразу. – Снова подписи собираю. Те пропали. Участковый сказал, что в управе нет нашего обращения. Нет его и у майора.

– Куда же оно пропало? – недоуменно повел бровями Николай Степанович.

– Выкинули, поди… Раз подписи многие жильцы отозвали, то его и посчитали недействительным. Я решил по новой собрать подписи. Ставь давай.

– Чего ставить?

– Подпись. Ты же против шашлычной? Или передумал?

– Нет, подпишу, конечно… Проходи только в квартиру, не стой на пороге.

Иван Никодимыч тяжело зашел, шурша тапками о пол. Собака осталась на месте, не выказав ни одним действием своего смущения. Раз не позвали, значит, надо ждать.

– Умная у вас собака.

– Умнее любого человека, – с гордостью в голосе произнес сосед и протянул бумагу геологу.

Тот взял ее и стал искать, на что положить, чтобы расписаться. Тут в коридоре появился Алексей Константинович.

– Это сосед твой, танкист? – спросил он, держа в руках откупоренную бутылку шампанского.

– Да.

– Тогда и он должен знать, какое великое событие мы сейчас отмечаем.

– Что за событие? – переспросил старик.

– Как вас зовут?

– Иван Никодимыч.

– Замечательно. Так вот, глубокоуважаемый Иван Никодимыч, сосед ваш – гений, он сделал открытие, в науке такое редко происходит.

– Открытие? Надо же. Поздравляю.

Пока Николай Степанович смущенно отнекивался, расписывался под текстом обращения в полицию, его друг увел старика в зал.

– Пойдем, выпьем за Николая, за неисправимого романтика, и я тебе много интересного про него поведаю.

Хозяйка, как всегда, блеснула своей расторопностью, гостеприимством. Стол был отсервирован быстро и красиво. Солёные грибочки в хрустальной кадушке, нарезанные на тарелке сыр и колбаса, обожаемые хозяином маслины в банке, огурцы, коробка конфет… И по центру стола – деревенская картошка, возвышающаяся ровной горкой в здоровенной чугунной посудине. Старик, глядя на бутылку водки с запотевшим холодным стеклом, выскочил из-за стола и побежал за украинским салом.

Сегодня вместо хозяина застольем управлял его друг – нарядный, в голубой рубашке на выпуск, но с плохо причесанной шевелюрой. В его глазах вспыхивало то глубокое чувство восхищения, благодарности, то огонек детского озорства. Николай не мог понять, зачем ему этот праздник?! Да, есть сенсация, есть открытие. Но увязывать все это с его именем опрометчиво.