День восьмой. Том первый

Бог, конечно, добрый, он простит, успокаивала себя девочка, но ведь ему неприятно, что она так себя ведёт. Тем более перед церковью.

Ирина отпустила руку Вики, и, ещё раз украдкой оглянувшись по сторонам, словно делала что-то очень плохое, кончиком указательного пальца дотронулась сначала до лба, потом до груди, до правого плеча и до левого. Девочка приготовилась услышать смешки, но никто ничего не заметил.

С одной стороны, это было хорошо, но с другой оказалось даже чуточку обидным. Наверное, так происходит всегда: каждый человек живёт, думает, что только на него все и смотрят, а на самом деле он никому и не нужен, на него никто никакого внимания не обращает.

За дверями храма начиналась совсем другая жизнь. Тяжёлая скрипучая дверь была надёжной преградой. На улице было ярко и солнечно, в ветвях деревьев шумел ветер, оголтело чирикали птицы, вдали по шоссе проезжали машины. В храме же был постоянный полумрак и звонкая, почти осязаемая тишина. И негромкие звуки службы не уничтожали, а только подчёркивали её.

Старушка, стоявшая за прилавком около входа на фоне икон и книжечек, приветливо заулыбалась, увидев входивших детей. Ирина, оглядевшись по сторонам, быстро и незаметно перекрестилась. Потом ещё и ещё, потому что где-то слышала, что креститься всегда нужно три раза. На других детей она уже не обращала внимания.

С самого начала всё пошло не так. Ирина взглянула на спину стоящего перед алтарём батюшки, и по коже пробежал холодок, словно кто-то сзади внезапно открыл дверь.

Спина была другая. И батюшка был другой. В этом не оставалось никакого сомнения. Плотный среднего роста отец Андрей никак не мог вписаться в высокую чуть сутуловатую фигуру, стоящую перед алтарём.

Ирину кто-то толкнул, но она этого не заметила, целиком поглощённая происходящим на амвоне.

Священник что-то сказал, воздев руки горЕ, хор ответил ему. Ирина сглотнула слюну и горестно потупилась. Теперь сомнений не оставалось: и голос был совершенно другим. Не спокойный и обстоятельным, как о батюшки, а высоким и чуть срывающимся.

Было видно, что человек сильно напрягается, подавая возгласы.

Ирина посмотрела на воспитательницу. Так смотрят на взрослых очень маленькие дети. Им кажется, что если человек большой, то он может всё. Или почти всё.

Увы, чуда, которого подсознательно жаждала девочка, не произошло. Ольга Дмитриевна казалось ещё более растерянной, чем она сама. Оглянувшись по сторонам, она побрела к бабушке, которая торговала свечками.