Выбор

Интересно, кем он приходится Филатовым?

Я сказала интересно? Пфф, совершенно не интересно. И почему я вообще о нем вспомнила?

Перевожу взгляд на Данилу и застываю. И давно он так смотрит? Видимо, я слишком увлеклась рассматриванием комнаты, что не заметила, как аккуратно сложены карандаши, а готовый рисунок в ожидании лежит на столе.

– Давай посмотрим, что тут у нас получилось, – беру в руки альбомный лист. – О! Да здесь не что-то, а кто-то! – восклицаю я.

На рисунке изображена девушка. Нарисована так, как это может сделать простой мужчина, не художник.

Тонкая, в летящем голубом платье она улыбается широко, а ее длинные оранжевые волосы развиваются в разные стороны.

Она похожа на… меня?

– Это девушка, – держусь ровно, уверенно, не выдав волнения.

Данила кивает. Смотрит так пронзительно и глубоко в душу, что мне приходится опустить глаза. Я взволнована, и он это чувствует.

– Ты… кхм, – откашливаюсь, – к тебе приходила гостья? – мой голос слегка дрожит, и я не знаю, что сказать.

Похоже мне нужен психолог.

Отрицательно качает головой.

– Нет, – медленно проговариваю я. – Хорошо.

Мне трудно говорить, когда он так смотрит – выжидательно и настойчиво.

– Ты… ты думал о девушке?

Молчит. Смотрит и молчит. Так проникновенно и пытливо.

Вы знали, что молчать можно громко? Что молчание может о многом сказать?

Вот прямо, как сейчас.

Мои ладони потеют. Я нервничаю.

– Так, – бодро ударяю себя по коленям, пытаясь разрядить гнетущее напряжение между нами.

 – Что почитаем сегодня? Я принесла абсолютно две разные книги…

Я натянуто улыбаюсь, стараюсь вести себя как ни в чем ни бывало, а у самой внутри всё бушует.

Он нарисовал меня… Меня…

10.Максим

Бесит.

Меня адски бесит, что эта ненормальная сейчас в моем доме. Зубы скрипят от бешенства.

– Сколько ей? Восемнадцать хоть есть? Какой из нее психолог? У нее опыта, наверное, никакого, – вопросы сыплются из меня, как из рога изобилия.

Я ворвался в комнату матери сразу, как только она проводила эту блаженную к брату.

– Даня начал оживать, он снова начал тренироваться, согласился на занятия с дефектологом. Разве этого мало? Да мне абсолютно плевать, сколько ей лет и есть ли у нее опыт, когда у Александры получается! – возмущается мать, всплескивая руками.

Она не кричит. При мне она никогда не кричит. Сдерживается, но я вижу, как ей хочется взорваться, выплеснуть на меня всё то, что я заслуживаю.