Выбор

– А может у него просто встал на нее? М? За четыре года-то, – хмыкаю.

– Это мерзко даже для тебя, Максим, – качает головой мать.

Согласен. Но если уж быть дерьмом, то до конца.

– Я серьезно. Она девчонка совсем. Да ей самой, в конце концов, лечиться надо, – бешусь.

Меня до сих пор потряхивает от ее «маньяк» и «мужлан».

– Ей 26 лет. Она даже старше тебя, – мать прищуривается и заинтересованно всматривается в мое лицо. – Но я не могу понять, с чего такая реакция? Не тебе ли все равно, что происходит с твоим братом?

Всё верно.

Мне пофиг. Только вот эта мелкая дрянная девчонка успела несколько раз меня выбесить и, черт возьми, мне это понравилось. Я давно не получал живых эмоций. Ссоры с отцом уже не вставляют.

Двадцать шесть лет. Ей 26 лет. Никогда бы не подумал. А кажется такой юной: светлая тонкая кожа, еще нетронутая летним жарким солнцем. Оно любит ее, это видно по нескольким веснушкам на лице, которые успели выскочить вместе с первым весенним теплом. Уверен, к началу лета у нее их будет много.

Её волнистые волосы цвета зрелой пшеницы с медным отливом, зеленые огромные глаза и тонкие бледные губы, острые плечи с выпирающими ключицами, худое тело, лишенное ежедневных фитнес-тренировок, не делают из нее неотразимую обольстительницу или писаную красавицу. Но она, безусловно, привлекает внимание, выделяется ярко-огненным цветом среди толпы, умиляя своей необузданной простотой и природной женственностью.

Это я сейчас так подумал? Черт. Надо заканчивать бухать.

– Максим, тебе стоит извиниться перед Александрой, – не дождавшись от меня ответа, продолжает наступление мать.

– Уже бегу, – фыркаю.

– Ты выставил себя не лучшим образом.

Начинаю открыто ржать! Но мой смех пропитан горечью, детской обидой и злостью.

– Серьезно, ма? А когда я был в своем лучшем образе? Ну-ка, напомни! – уже невесело говорю я и, яростно хлопнув дверью, срываюсь наверх. К себе.

Когда я подхожу к своей комнате, открывается дверь соседней и из нее выходит девчонка.

Наши с братом спальни находятся напротив друг друга. Меня это всегда раздражало. И его, должно быть, тоже.

– До встречи, Данила! – мягко улыбается эта блаженная.

Она не видит меня, но я вижу, как в дверях в инвалидном кресле ее провожает мой брат. На его лице цветёт дебильная улыбочка озабоченного подростка.

– Здорова, брат! – деланно весело оповещаю свое присутствие.

– Боже! – пугается девчонка, приложив ладошку к груди.

– Всего лишь я, детка.