На рассвете нас двое

Раньше были опасения, что кто-то может узнать меня по портретам: наш семейный дом городские власти превратили в музей, и каждую неделю там устраивались своего рода представления… А потом я понял: люди редко всматриваются в лица на картинах, еще реже запоминают их. Поэтому чувствовал себя спокойно, когда вместе с Тенью приблизился к воротам больницы.

Ветер рассказывает нам обо всем. Способность, которую я очень люблю, заключается в отличном слухе: спрятавшись в тени деревьев, я мог слышать все, что происходило внутри.

В ее палату вошла медсестра с завтраком. Люси пробормотала, что ей надоела больничная еда и заказала оладьи с яблочным джемом. Я услышал резкие, недовольные шаги медсестры. Дверь захлопнулась – девушка глубоко вздохнула…

Возможно, в течение дня к ней придет доктор, возьмет пару анализов… Люси вряд ли ждала в гости кого-то еще: все в этом никчемном городке отвернулись от девушки. Только за то, что она не побоялась бросить вызов не столько искусству, сколько самой себе…

– Будешь сегодня на церемонии? – обратился я к Тени.

– Мау, – похоже, в этот раз «Мау» означало согласие.

5

С ее возвращением рассеялось тяжелое ожидание и атмосферу наполнило приятное чувство праздника.

Мистер Рейнден провел девушку в первый ряд. Люси вопросительно взглянула на меня и улыбнулась. Сегодня на ней были джинсы и футболка, размера на два больше. Умница, подумал я, нашлись в больнице добрые люди… Хотя в этой одежде она выглядела еще более худой и… наивной, пришло мне на ум.

Мне оставалось только кивнуть ей в ответ: стоя в центре, я исполнял одну из главных ролей церемонии Перехода. Чарльз парил рядом.

Постепенно стихли все голоса, и призраки обратили внимание на нас. В левой руке у меня была глубокая чаша, из которой клубился пар. Наконец, я произнес:

– Собравшиеся призраки и люди да услышат мои слова. Слезы родных и друзей твоих окропляли тебе могилу, их последние прощания ты уже не вспомнишь, но, друг, ты их не потерял, ты теперь всегда пребываешь с ними и охраняешь их.

Позже… А теперь…

Отрепетированная речь каждый раз действовала на всех опьяняюще.

– Сменялись ночь за ночью, год за годом, тело твое больше не принадлежит тебе, но духом ты остался силен, ты не примирился с обыденным существованием. Ты, Чарльз Бэнк! – пришлось повысить голос из-за ветра.– Сегодня мы посвящаем тебя в ряды наши, друг мой, отныне ты обретаешь новую семью. Пусть твоя новая жизнь будет счастливой и радостной.