Этажи. №1 (5) март 2017

сердце твоё нуга, а душа твоя – хлебец.

Рыба-тоска

Утро крадётся, распахивает ресницы.

Свет невечерний сквозь шторы на пол струится.

Я по тебе тоскую и мёрзну и всё такое,

ситцем, под стать раскроенным, вздрагиваю под иглою.

Грусть проникает травой-лебедой под кожу,

я прорастаю тобой, повышаю дозу.

День зачинается, полдень спешит на завтрак.

Рыба-тоска раздувает стальные жабры.

Жду тебя, понимаю, что не напрасно.

На светофоре горит завсегдатай красный.

Рыба сдувает жабры, ныряет глубже

и выплывает, в сковороде, на ужин.

Прощёное

Масло масляное, блинчик на тарелочке,

с золотой каёмочкой фарфор.

Попросить прощения – не мелочи,

а скорее, подвиг, если горд.

Ты меня прости, прости, пожалуйста,

что блины пеку я не тебе.

Воскресенье входит в дом развалисто,

выгибает кошечкой хребет.

Путь к колодцу – льдинок мокрых крошево,

вереница серых скучных изб.

Ты прости меня за наше прошлое,

и за то что не были близки.

За старым лесом

За старым лесом – лес ещё древней,

на курьих ножках заседает сирин.

Скучающие лица деревень

плывут, как баржи на речном буксире.

И с кем-то громко спорит Енисей,

хвостами рыб выплёскивает ярость.

Беглянка-белка скачет в колесе

и нет здесь ни проспектов, ни бульваров.

Такая захолустная тоска!

Три дома на окраине пустуют.

Ты их попробуй взять и приласкать,

как статную крестьянку молодую.

Но вышел срок, из печки злостный дым

вползает внутрь – нет тяги в дымоходе.

И надпись на скале «Здесь были мы»

нелепая, с дождями быстро сходит.

Харчо

«Отче наш иже еси на небеси..»

Начинаешь молиться, но думаешь, – не беси,

ты же меня не зли, не молчи в ответ,

не смей заикнуться, что рифмы хужее нет.

Это – как чёрно-белое серебро,

это – как инь и янь, понимаешь, бро.

Это – как неполадки в душе моей,

это – когда от холода всё теплей.

Выйдешь из проруби и так внутри горячо,

как будто бы накануне ты съел харчо

и чили в желудке оскалил сто три клыка,

и тебе нипочём все эти снега, снега.

В деревеньку маленькую

А чего нам стоит – ушанка, валенки,

паутинка-шаль, меховой тулуп?

Соберёмся, возьмём и уедем к маменьке,

в деревеньку маленькую за Тулун.

Представляю, как колуном ты машешь,

как свистят берёзовые дрова.

Через год народится дочурка Маша,

через два – долгожданный сынок Иван.