Искры моей памяти в лабиринтах времени. Рассказы и воспоминания

А старый дядя Ибрагим – «Би-би-си» этого двора – мир праху его – мы здоровались с ним первым, еще только подходя к дому…

А эклеры одной из моих тетушек – достаточно было с утра выпить чаю с двумя эклерчиками – и можно было не есть весь день, чтобы не утратить воспоминание об их вкусе и аромате…

А другая тетушка по пятницам пекла торты и пирожные – чтобы в субботу гости смели их буквально за час…

Я помню ласковый плеск волн Каспия, набегающих на теплый песок пляжей Апшерона, вкус рыбы, запеченной прямо в горячем песке… И до сих пор чувствую брызги огромных волн, оседающие на моем лице, пока я стою рядом с капитаном на мостике водолазного катера… В моих ушах – крик чайки, пикирующей за рыбой, – я поворачиваю голову, чтобы увидеть эту птицу, а вижу огромного каспийского тюленя, невозмутимо дрейфующего в двух метрах от меня… И спасатели с пляжей – они дежурили вместе с огромными собаками – водолазами, готовые в любой момент кинуться спасать тонущего беднягу…

А моя школа, построенная на месте храма Александра Невского, взорванного в 1938 году – в годы Отечественной войны в ее здании был госпиталь… Сколько событий, сколько радостей и горестей связано с этим зданием, в окна которого тихо постукивают ветви деревьев и льется солнечный свет…

И Университет… и группа 013 мех.

На одной из первомайских демонстраций нашего декана спросили, где его студенты. Он ответил, не задумываясь:

«Вон „плывет“ куст сирени – это группа 013, остальные рядом».

Одна из девушек всегда приносила для нас ветки сирени с куста, росшего в ее саду, – мы шли все вместе – а издалека казалось, что это «шагает» куст сирени…

А наш декан – он помнил всех своих студентов в лицо и по именам – и это повергало в шок всех, кто сталкивался с ним впервые…

А наша Торговая улица – наш бакинский «Бродвей», где можно было встретить на прогулке почти всех знакомых за один вечер.