Крепостные мастера. Роман

Вскоре после окончания института, познав тяготы работы мастера механического цеха одной незатейливой шараги и окончательно разуверившись, что это именно то, что предназначено ему судьбой, Мишка бежал в лоно науки, при этом не забыл на заводе вступить в кандидаты в члены Коммунистической партии. В институте он грамотно использовал свои преимущества перед новыми коллегами. Молодых и не только молодых кандидатов и членов партии из числа научных работников в научном учреждении было не так много. Их прием ограничивают, чтобы соблюдать процент интеллигентной прослойки.

Мишка со своей обоятельной внешностью комсомольского вожака, развернул в институте бурную деятельность: сдал кандидатский минимум, выступал на партийных собраниях, подружился с сыном начальника института и его окружением. Строил, как мог свою дорогу счастья и благоденствия. Строил не безуспешно, на зависть многим. Вот и Кузьмич при каждом удобном случае подтрунивал над Мишкой.

Но Василий, как и многие, тянулся к старику, и в минуты печали и тревог шел к нему за советом.

Шел отогреть сердце, освободиться от жгучей боли и сковавшего душу льда людской злобы. С ним было тепло и уютно, и Василий, чтобы отогнать душившие его спазмы ревности, решил сегодня немного посидеть и послушать, о чем же сегодня будет полемика между Мишкой и Кузьмичом.

Мишка, громко хлопнув тяжелой стальной дверью, ворвался в комнату за минуту до начала обеденного перерыва. Запыхавшись от бега, он хотел было Кузьмичу предложить свои услуги партнера в игре. Но Прокоп Кузьмич опередил его желание:

– Двигайся, Иван, будешь со мной сегодня играть.

Иваном Кузьмич звал своего друга и соседа по квартире Ивана Митрофановича. Тихий, скромный, ничем не приметный трудяга работал на экспериментальном участке и был на несколько лет моложе Кузьмича.

– Пусть молодежь потягается со стариками…

– Вечно ты, Кузьмич, как старый революционер, оппозиционные структуры создаешь, – вступил в полемику расточник Юра Уткин. Ему было чуть за сорок, но из-за больших габаритов и весомости он причислял себя к старшему поколению.

Да и все уже давно его звали по имени отчеству Юрий Саныч. Ему это определенно нравилось, поэтому после слов приветствия, он обычно знакомому как бы предлагал свои услуги:

– Жалуйся.

– Давай, давай верти костяшки, как следует, революционер.

Однако грань в словесной перепалке между собой Кузьмич с Юрой Уткиным не переступали. Кузьмичу это было неинтересно, а Юрка авторитетного оппонента побаивался.