Крепостные мастера. Роман

Василий подошел и сел рядом с Мишкой на длинную деревянную скамейку, когда игроки уже по разу громкими ударами по столу обусловили свои ходы. Вскоре подошел и Коля Брагин – инженер-технолог, приятель Мишки Шохина.

– Васек, давай с тобой войдем следующими? – предложил он, оповещая играющие команды, что игра идет на вылет.

Василий утвердительно кивнул.

– Ты, что же Мишка теперь у нас член?!.. – ядовито произнес Кузьмич и, внимательно разглядывая костяшки домино, умышленно сделал длинную паузу, раздумывая над ходом.

Наконец, громко опустив одну из них на стол, завершил вопрос: – Коммунистической Партии Советского Союза?

Мишка от неожиданных и неприятных ассоциаций вздрогнул, но, услышав вопрос до конца, расслабился и отрапортовал:

– Еще только кандидат, но надеюсь скоро стать полноправным членом партии.

– Пол-но-прав-ным?.. – в вопросе Кузьмича послышалась большая доля сарказма. – Ну, и дурак!

Кузьмич ударил по столу следующей костяшкой.

– Почему же это дурак? – Мишка просил разъяснений, потому как считал свой шаг вступления в партию одним из самых удачных мероприятий в жизни.

– Потому и дурак, что этого не понимаешь… – Кузьмич сделал еще одну интригующую паузу, будто захваченный перипетиями игры, но все же не заставил себя долго ждать и добавил: – Какой же умный добровольно будет записываться в сатанисты? Ладно бы, тебя туда силком тянули. Можно было понять. А так дур-рак да и только…

Кузьмич вновь ударил костяшкой о стол.

– Ты ведь хочешь весь мир обмануть, а получается всегда так, что обманываешь ты самого себя.

– Ты, что же, Кузьмич считаешь, что у нас третья часть населения в стране дураки? – Мишка старался достойно противостоять проискам оппонента.

– Да, что ты, окстись… Если бы у нас только треть была дураков, нам бы жилось легко и радостно… А так от полнейшей дури тоска.

– В чем же дурь, Кузьмич? В том, что порядочные люди объединяются?

– Порядочным людям незачем объединяться… Порядок, прежде всего, в душе человека… Им партийная дисциплина не нужна.

Она у них в сердце и голове. А в твоем сборище у каждого есть потаенный смысл. Вы его друг от друга в глубине души прячете, врете сами себе через слово и других заставляете жить по вашим правилам. Какой уж здесь порядок может быть?

– Кузьмич, а ты не боишься, такие разговоры вести? Можно за крамолу попасть в места не столь отдаленные…

– Можно, только я-то жизнь свою уже прожил, а тебе еще жить да жить.