Воспитание элиты

Если эта зависимость отрицательная, то создается исторический порочный круг, который без конца воспроизводится; элиты развращает народ, а развращенный народ формирует элиту, которая снова его развращает. Такие государства не в состоянии успешно развиваться, зато способны долго и мучительно гнить.

– Я об этом тоже писал.

Шувалов кивнул головой.

– Но вы ничего не сказали, что делать в такой ситуации.

Батурин развел руками.

– В книге я привожу исторические примеры подобных ситуаций.

Чаще всего выход из них тяжел, долог и кровав. Наиболее оптимальный вариант, когда страну завоевывает другое государство, которое начинает ее очищать от накопленной мерзости, кардинально меняет и саму элиту, и способы ее формирования.

– Ваши примеры убедительны, только никто нас завоевывать не собирается. Все смотрят и ждут, когда мы загнемся сами от своего гноя. Каков в таком случае будет ваш выход, Вадим Владиславович?

– Честно говоря, даже не представляю. Боюсь, что его нет.

В этом случае уже никакая элита не поможет. Да и никто ее не станет формировать.

– Печальный вывод, хотя, надо признать, закономерный, – согласился Шувалов. – Признаюсь вам, я сам давно и много размышляю на эту тему. В каком-то смысле, мне это делать легче, чем вам; я смотрю на элиту не снаружи, как вы, а изнутри. Я являюсь представителем той самой элиты, о которой вы пишите. Вот почему я в ужасе. Ситуация еще хуже, чем вы думаете.

Несколько мгновений они молчали, каждый обдумывал слова другого.

– Я нисколько не сомневаюсь в вашей оценке, – первым произнес Батурин, – но я не могу понять смысл нашей беседы. Если мы просто обмениваемся мнениями…

– Не все сразу, – прервал его Шувалов. – Понимаю, вы молодой, вам хочется как можно скорей все узнать. Но я должен быть уверен, что не ошибаюсь на ваш счет.

– Вы прочитали мою книгу…

– Книги недостаточно, – снова перебил Батурина его собеседник. – Книга одно, а живой человек другое.

Поверьте, в этом я убеждался бесчисленное количество раз.

– Я верю, Андрей Павлович.

– И правильно поступаете, – другим, более благожелательным тоном проговорил Шувалов.

Его лицо даже немножко подобрела, по крайней мере, выражение суровости как-то ослабло. Батурин невольно задал себе вопрос: каким бывает этот человек в домашней обстановке? Большая вероятность, что совсем не таким, каким, например, в своем офисе.