Не говори, что время быстротечно… Лирика, размышления

И у костров, где пилигримы

На звёзды смотрят в тишине,

Пою о древних паладинах,

Любви, и вере, и мечте…

Во времени я потерялся.

В системе коридорных дней.

И выйти тщетно я пытался

В закрытую снаружи дверь…

Память наша ли – наше проклятье…

Память наша ли – наше проклятье,

Наша мука, немыслимый груз.

По ночам – тенью тёмного платья,

Или хохот безжалостных муз

И листает страницы былого —

И портрет на стене и глаза,

Звук когда-то забытого слова,

Чьи-то в комнате там голоса…

Тяжко давит на слабые плечи,

Грубо смотрит, скривила лицо.

И опять эти тихие речи,

И опять то блеснуло кольцо.

Память наша ли в пыльных чуланах,

Под тяжёлым замком сундуков.

Память наша – кровавая рана

С толстым слоем засохших бинтов,

Ничего чтоб: ни вздоха ни стона,

Ни строки старых, блеклых чернил…

И в безумном кручении снова

Ты боишься остаться один.

Шум пиров – чтоб ушли эти мысли,

Календарь, полон важных что дел —

Чтоб забыть, что горою нависли:

Не успел.

Цезарь. Иды Марта

Почему люди предают ближнего? Что должен чувствовать – не говорить, даже не думать – а чувствовать человек, предавший ближнего, когда остаётся один, а внутри – комок? А с другой стороны – жертва. И тут мы вспоминаем Гамлета. Мы все помним «быть иль не быть», но не этот вопрос мучает Гамлета, а тот, что идёт дальше – «Быть иль не быть – вот в чём вопрос. / Достойно ль / Смиряться под ударами судьбы, / Иль надо оказать сопротивленье».

С каймой багряной плащ в моей руке.

На что иду, что встречу – всё я знаю

Тот прорицатель нищий, мне в толпе,

Открыл Богов сегодня предсказанье:

Про след кровавый на большой луне,

Про полный диск в ночи, про Иды праздник.

Ты, нищий, думал: Цезарь в стороне,

Там спрячется, как низкий соучастник?

Уйдёт, чтоб им облегчить торжество?

Чтобы быстрей забыть им это действо?

Я Цезарь, нищий! Имя пусть моё

Останется как память о злодействе.

Вот я в сенате. В лица им гляжу.

Глаза отводят. Страшно – что ж, понятно.

Пусть я не жизнью – смертью пригвозжу

Проклятье на их души безвозвратно…

Не бойся, Брут, тебе я помогу,

Ведь спас тебя. Ведь мы друзья с тобою.

Свои глаза с лица я отведу

И повернусь к тебе своей спиною…

Спасибо, друг. Удар я твой узнал.

Помог ты мне. Ведь жить с душевной раной —

Нет, невозможно. Вот я здесь упал —

На пол сената в тунике кровавой.