Каникулы в Ленинграде

С гордостью дядя Миша показывал, словно вырезанные из старого мореного дуба и до блеска отполированные, прокуренные пальцы. При этом он добродушно ворчал и проговаривал фразу, которую я смог понять только гораздо позже: «люди-то во что превратились».

Отец говорил дяде Мише:

– Креол, бросай курить, ты уже весь проникотинился и забальзамировался.

– Это прекрасно, – надувал щеки дядя Миша. – Дольше жить буду.

Я ехал в Ленинград с двойным чувством: я понимал, что отцу нужно хотя бы месяц без меня отдохнуть, и это меня обижало.

Приятным было то, что мне хотелось увидеть смешную парочку родственников, которых я давно не видел, кажется, лет шесть или семь.

У меня была масса и своих забот, с которыми я должен был считаться. Например, обещание Ларке Пятерниковой помочь с переэкзаменовкой по русскому языку. Пришлось перед самым отъездом звонить – что-то лепетать о семейном ЧП.

В общем, я ехал в Ленинград никаким, без особого настроения. В этом городе мне еще не доводилось быть, хотя я его, как мне казалось, прекрасно знал.

В основном, конечно, по книгам.

* * *

Поезд пришел в пустой город. Было воскресенье. Трамвай, в который я сел, отчаянно визжал и скрипел.

Солнце подняло в воздух тяжелые каменные дома. Город проплывал неожиданными всплесками архитектуры, с залепленными светом тяжелыми фасадами и сквозными темными, словно проруби, подъездами.

Дома были старые, давно не ремонтированные – это бросалось в глаза.

Тетка жила на улице Маяковского напротив небольшого сквера, где уже в этот ранний час собрался неумытый пошатывающийся народец.

Ходила чумазая собака с обрубленным хвостом. Она попыталась раньше меня проникнуть в подъезд, но я на нее цыкнул. Собака, злобно изогнув спину, покорно отошла в сторону.

Широкое, пахнущее кошками парадное с разбитыми стеклами гудело от пустоты. Родичи жили в коммуналке – я долго искал нужную кнопку.

Кнопки разнились размерами. По всей видимости – в зависимости от материального состояния.

Кнопка тетки была средних размеров и выкрашена в красный цвет.

Послышались легкие шаги, я увидел перед собой девушку с гладкими длинными волосами и глубокими голубыми глазами. Я увидел ее как вспышку света – она вышла из темных театральных кулис.

Обычно в коммуналках прихожие темные и заставлены всяким хламом. Эта же квартира была с фонарем дневного света. Солнце, рассеявшись через десятилетиями немытое стекло, освещало пространство ровным полусветом.