Каникулы в Ленинграде

Широкий коридор был свободен, правда, на стенах висело два велосипеда – женский и подростковый. У меня глаза зажглись, я вдруг представил себя в седле.

На девушке была ярко-красная кофточка и легкая ситцевая юбка. Похоже, она накинула на плечи первое, что попалось. Девушка хранила на себе следы теплого комфорта, и я мог голову отдать на отсечение, что в комнате, из которой она пришла ко мне, было много мягкой мебели.

Девушка рассматривала меня, как занимательный предмет. В том как она стояла и смотрела, были видны гордость и знание себе цены.

Если такую тронешь на улице, тут же схлопочешь пощечину. Взгляд у нее был очень взрослый. Я давно заметил – у девчонок моего возраста быстрее всего взрослеют глаза.

Так устроила природа, чтобы придать слабости силу. Иначе, отчего более сильный мужчина всегда уступает женщине. Даже в драке. Однажды мне довелось видеть такую драку, в которой, в конце концов, мужчина был обращен в бегство.

– Я к тетке, – сказал я как можно более развязно.

– Во-первых, здравствуйте, – отдельно шевельнула губами девушка, – во-вторых, к какой тетке? У нас живет здесь множество народу.

– К тете Люсе, – сказал я, продвигаясь потихоньку вперед.

Тень пробежала по лицу девушки, она поежилась, будто ей стало холодно.

– Тети Люси нет дома и, наверное, не скоро будет…

Я почувствовал неладное. Как это нет, отец дал телеграмму, письмо написал.

– Ваша родственница, – сказала девушка, и глаза ее посмотрели на меня с сочувствием, – в больнице. У нее стресс. А Михаил Аркадьевич дома спит…пьяный.

Он вообще много пьет.

Она словно бросала в меня тяжелые камни. И теперь стояла и наблюдала за силой воздействия. Даже голову чуть склонила на плечо.

Первая мысль моя была, что такая веселая Луска не может попасть в больницу. Что же касается пьяного дяди Миши, то это и вовсе был какой-то вздор.

Все время я чувствовал позади дыхание девушки. Она сразу пропустила меня вперед и командовала за спиной, куда идти.

Таких квартир я еще не видел: здесь был не один коридор, а несколько, которые в свою очередь разветвлялись.

В один из коридоров мы и свернули.

На двери красовалась медная ручка, изображавшая льва.

– Здесь раньше жила прислуга, а вся квартира принадлежала домовладельцу, – пояснила девушка.

Я открыл дверь, меня ослепил яркий сноп света. Спустя мгновение, я увидел большой кожаный диван и глаза дяди Миши, который лежал в одних трусах. Но что у него творилось в глазах!

Конец ознакомительного фрагмента.