Самое чёрное сердце

– Вы сейчас же извинитесь перед моим маршалом, детектив Барр, – проговорил… нет, приказал он. – После чего уберётесь по своим делам вместе со своими… коллегами. И впредь будете обращаться к моим подчинённым исключительно в случае острой необходимости. Крайне острой. Вам всё ясно, детектив?

– Да, сэр, – отозвался Кеннет послушно.

И почему-то я вот ни капельки не удивилась, когда он вдруг повернулся ко мне, чуть заметно склонил голову, точно школьник, оправдывающийся перед директором.

– Прошу прощения, маршал Хаттари.

Был неправ.

Так быстро, словно ему отвесили знатного пинка, он удалился к остальным. Не сомневаюсь, и пяти минут не пройдёт, прежде чем Барр со своими клоунами уберётся восвояси. К моему превеликому счастью.

– Он не был искренен, – зачем-то заметила я. На лицо так и норовила наползти совершенно неуместная улыбочка.

– Я знаю, – пожал плечами Люциан. – Но тебе же было приятно?

Приятно? О, даже слишком. Вот только не унижение придурка Кеннета тому виной.

Скорее, то, как решительно Люциан вклинился между нами. Заткнул наглое трепло, прокляв без всяких раздумий. А это его «мой маршал» – вообще форменная порнография!..

Ладно, Киро, помечтала и будет. Выкинь из головы всякие глупости. Он бы сделал это для любого своего маршала, ты не одна такая особенная.

– Спасибо, сэр, – поблагодарила его вполне искренне. – Но разве у нас не было разговора о применении чёрной магии средь бела дня?

На тонких, чётко очерченных губах мелькнула едва заметная улыбка.

– Сейчас ночь, Киро.

Так у хмурого красавчика есть чувство юмора? Нет, нет и нет, я на это не поведусь.

– Вам не следовало так подставляться. Не из-за такой фигни! Я того не стою, а уж Кеннет и подавно…

– Это мне решать.

И попробуй поспорь, когда тебя отбрили таким вот безапелляционным тоном.

Я и не спорю. Пожала плечами, мол, моё дело предупредить, и побрела дальше по желтоватой лужайке, к неглубокому овражку. Туда, куда не достаёт свет фонарей.

Туда, где, по-видимому, лежит наш труп.

– Вот так икебана! – выдохнула я изумлённо. И самую малость восхищённо, врать не буду.

Тело женщины – обнажённое, серовато-белое, явно обескровленное напрочь – было облачено в цветы, точно в причудливый наряд. И дополняли его струны волшебства. Первородная тьма, окутавшая мёртвую женщину, взывала к первородной тьме, что живёт внутри меня.

Мимоходом растёрла замёрзшие руки, похлопала себя по карманам.