Расколотое ­небо. Завтра нет, есть только сегодня и сейчас

Кто не понимал, что происходит, шёл в шахту, кто всё понял, был в коммерции, у кого чесалась задница, шел в бандиты, а некоторые становились ими, даже не замечая этого. И кувыркались мы в этих 90-х как могли, выживали, спивались, умирали, поднимались и падали.

* * *

16 августа 1998 год.

Клеть в этот день просто мчалась на гора. Мужики травили анекдоты, байки про женщин, и делились воспоминаниями из шахтерской жизни. Уже полгода касса на шахте не открывалась. Кризис не платежей затянулся. Зарплату выдавали всем чем угодно, от носков до бытовой техники, только не деньгами.

Лёха был из тех людей, которых такая схема движения быстро засосала. Бартера с шахты ему было уже мало, и он хватался за все. Что-то перепродать? Без проблем. По садам цветмет воровать? Всегда, пожалуйста. Обои в квартирке наклеить? Не вопрос. Работал он в ремонтной смене, и каждый день после обеда, присев на свою старенькую восьмёрку летал по городу от магазина к магазину, с рынка на склад, пытаясь заработать на новый автомобиль.

А сегодня свершилось чудо. Окошко в кассе приоткрылось, привезли деньги. Все должны были получить зарплату за шесть месяцев, а уходящие в отпуск всю зарплату и отпускные. Лёха был среди таких счастливчиков.

— Ну, что, орлы, отметим мой отпуск? Последняя смена как-никак!

— Да на какие шиши, полгода зарплату не давали. — буркнул Василич.

— Очень неожиданно разбогател! — улыбка у Лехи, на лице, стала еще шире.

— Наследство или клад нашел? Нет, погоди, угадаю, старушку процентщицу тюкнул! — клеть залилась хохотом.

— Бери выше, начальство раздобрилось, зарплата за полгода и отпускные!!!

— Это я как-то поспешил с отпуском, сейчас нужно было идти. — почёсывая затылок выдавил Перевез.

А у Лёхи так все и кипело внутри, был повод жигануть, по шахтёрски:

— Не переживай, в бухгалтерии сказали, деньги есть.

Сегодня начнут давать.

— Нет мужики, я домой, тёщу на фазенду повезу, потом жену на пруд ковры чистить. — и так Перевез сказал всё это надрывно, но, семья для шахтёра, если она у него есть, дело святое.

Из клетевого подъёма в сторону АБК текла людская река, шахтёры шли на баню. Суровые, грязные, угрюмые лица. Тяжелый, адский труд. Всегда в напряжении, всегда в ожидании трагедии, и всегда с мыслями о лучшем. Но лучшего пока не дождались.