В тринадцатую дверь

Раньше мной вмиг овладел бы пессимизм, но сейчас, когда я решил начать новую жизнь, мне хотелось надеяться только на лучшее, поэтому я решил подождать до восьми.

В восемь часов никто не пришел, в пять минут девятого – тоже, и в десять минут… И в десять часов никого не было. Мной начали овладевать самые мрачные мысли. Почему ни один из них не пришел? Из пяти человек – никто. Или они специально сговорились? Что же, значит я никому не нужен?

«Хоть бы ради приличия позвонили, – думал я. – Я им дал и номер домашнего телефона, и номер мобильного… Они с такой радостью согласились… И не пришли.

Может, они не дошли?».

Я выглянул в окно. Было темно, на улице – ни души. Так легко упасть вниз, с четвертого этажа. И все. Не нужны ни гости, никто. Попытка вернуться в нормальную жизнь не удалась. Никто не захотел мне помочь. Наоборот, они невольно подталкивают меня назад, туда, куда я шел и куда не хотел идти. И эти люди называются друзьями. Впрочем, они уже не друзья, а просто знакомые. Друзей в них я потерял. Давно.

Решив позвонить Илье, я набрал номер его телефона. Там никто не отвечал. Я позвонил другому человеку – тот взял трубку.

– Извини. У меня голова что-то болит. Вчера с ребятами посидели, выпили лишнего, наверное…

Я не стал дальше слушать и бросил трубку. И не захотел звонить остальным. Если они не пришли, значит на то нашлись причины.

Один. Вот сейчас я есть, а через час меня не будет. И никто не заметит этого. Никто.

Внезапно мне захотелось оставить что-нибудь после себя. Свою неоконченную рукопись, например, или предсмертную записку.

Я подошел к письменному столу, на котором стоял только стакан с аккуратно поставленными в него карандашами и ручками. Компьютера там не было.

Тут я вспомнил, что сегодня, ожидая гостей, я устроил генеральную уборку, все помыл и все убрал. Я нашел свой компьютер в книжном шкафу. Что я хотел сделать – я тогда не представлял. Может, напечатать что-то, а может распечатать рукопись – все, что было написано… Не помню. Не знаю.

Я включил компьютер, но он не пожелал включаться, повиснув на заставке.

Я пытался его перезагрузить, но тогда он вообще не включился, дав понять мне запахом гари, что там что-то перегорело. А копии своей книги я нигде не оставил – ни на одном внешнем диске.

Теперь у меня вообще ничего не осталось. Ни жены, ни друзей, ни рукописи, ни компьютера. Все равно, все пропало. Все кончено.

Я подошел к окну и открыл его. Холодный мартовский воздух ворвался в комнату. Я прислушался.