Пистолет

Ух ты! Гришка! Гляди-ка, что принес! Селедка! Вру, скумбрия. Скумбрия, да? Блестит, как нефть на асфальте, разноцветно.

Культпросвет, «Черный дождь» поставь! Эту… мою любимую. «Зверь ответил мне молчаньем…»

А мы все, люди, кто мы? Разве – не звери?

Зверь – это каждый из нас. Это – в нас.

Что толку, что мы все говорим словами, языком балакаем.

Сигарета… Бес, дай баночку!.. тьфу!.. Гришка, вытащи, будь другом, и огонька дай. Сигарету – в рот мне всунь… бла-го-да-рю… и огня… я сама прикурю… м-м-м-м!.

. вкусно. Вкусней, чем грибной суп!

Что, Бесенок, так глядишь? Думаешь, Кэт наркоманка?! До наркоманки мне далеко. Я вот пьянею от песен твоих! Давай, давай, не прекращай, играй! «Холодная война, и время как вода…» Что ты, это же не твое! Это «Би-Два». Ты свое давай!

Все! Почистила. Белый, вода уже кипит? Отлично! Луковицу дай! Вон, под табуретом, в мешке!

Когда лук крошу – все время плачу… плачу и плачу… и остановиться не могу…

Меня любовник бросил.

Он старше меня на тридцать лет был. Или даже больше, на сорок. Короче, старик. Но классный дядька. Такого папика поискать. И вот я, типа, не могла это пережить. Хотела покончить с собой. Ну, слабачка. Ебарь бросил – это же не повод, чтобы ручонки на себя наложить. А я вот захотела. И – пошла топиться.

Прихожу на мост. На мост через Оку. Высокий, между прочим, мост. Сорок метров вниз лететь. Серая такая вода, стальная, блестит, как железо, и день серый. И на душе у меня дико, жутко.

Вообще все херово. Подошла близко к перилам. Машины мимо несутся! Трамваи гремят! А я ногами на железяке какой-то, с заклепками, стою, и мост подо мной трясется. Сейчас, думаю, ка-ак сигану! И вниз гляжу. И голова закружилась. И…

И…

Погодите, затянусь…

И подо мной мост поплыл, как лодка! А вроде на попятный – стыдно. Самой себя стыдно. И жалко. И все в башке плывет к черту. Думаю: надо быстрее. Перевалилась животом через перила. Уже ногу перебросила.

Уже – задница перетягивала, чувствую, сейчас начну падать, вот… А руки-то, руки – железо холодное – хватают… Пальцы как крючья сделались, как когти…

И вдруг меня – сзади – кто-то – р-р-раз! – и на себя! И тянет!

И так матерится, так!.. я в жизни никогда не слышала, чтобы кто-то так матерился, ну никогда, никогда…

И орет: ну ты, девка, ты!.. Дрянь, сволочь, гадина, ну и еще по-всякому, что я тут буду перед вами материться, что ли?..