Своих не бьют

Стас подхватил игру друга и начал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, пытаясь вспомнить, какое бывает выражение лица у человека, который нестерпимо хочет в туалет.

Еще раз окинув друзей бдительным взглядом, страж махнул рукой и сказал: – Черт с вами, валяйте. Только отряхнитесь хорошенько, чтобы снегу не нанести в школу. Не то Марья Андреевна от вас живого места не оставит. И куртки в раздевалке повесьте.

– По—моему у директора другое имя было, – удивился Кеша. – Брат называл, да я, блин, забыл!

На серьезном лице охранника появилась улыбка: – Марья Андреевна это наша уборщица.

Разве он не рассказывал про нее? Зверь женщина, – шепотом сказал он. – За чистоту готова на куски порвать.

– Нет, ничего не говорил про нее, – покачал головой Кеша и огляделся по сторонам, не видать ли грозной уборщицы.

– Ну, давайте, бегом, – поторопил их охранник. Вон там справа, – махнул он рукой в сторону висевшего на стене стенда, – расписание. А туалет на втором этаже. Справа мальчики, слева девочки. А директоршу зовут Дарья Данииловна Фендельбаум, – многозначительно указывая пальцем вверх, – произнес охранник.

– Ну, ты даешь! – шепнул другу Стас, засовывая шапку и перчатки в рукав куртки в раздевалке.

– Птица говорун отличается умом и сообразительностью! Помнишь этот мульт? – спросил Кеша.

– Не—а.

– Ты че, тайну третьей планеты не смотрел? Старый, еще совковый.

– Может и смотрел, не помню.

– Глянь, прикольный. Нам с брательником матушка не давала в детстве импортные мульты смотреть.

Вплоть до того доходило, что грозилась телевизор на помойку выбросить. А старые советские смотрели, сколько захотим. Я ей за это только спасибо сказал потом. В них хоть смысл есть и рисунки офигенные, в отличие от того, чем сейчас ящик забит.

В школе все было новое. Видно, летом прошел капитальный ремонт, и до сих пор стены сохранили запах краски. Большие квадратные окна бросали обильные световые пятна на плиточный пол. Белые двери были плотно закрыты. С высоких потолков струился голубоватый свет от люминесцентных ламп.

В коридорах было тихо, лишь из—за некоторых дверей доносилась мелодичная французская речь.

– Ну не знаю, – сказал Кеша, – наша школа мне больше нравится. Здание старинное, колонны, паркет. А эта на больничку смахивает.

Стас остановился возле одного из кабинетов, прислонив ухо к двери. Кеша сел на подоконник. Достал мобильник и начал рыться в нем. Закончив, он спрыгнул на пол, накинул на плечо сумку и взял Стаса за локоть.