Храм

Вы не мечтали в детстве о военных победах, об открытии волшебных гейзеров или о добыче сокровищ?

– Нет, – равнодушно ответил принц.

– Но ведь это не естественно для существа, зреющего в тенетах Ра.

– Служители Храма тоже еще не вырвались из этих сетей.

– Ах, служители, – с горечью воскликнул старик, – неизвестно, откуда они и кем были раньше, но лично вам, дорогой, необычайно повезло, что вы так счастливо родились. Бесспорно, вы осведомлены, что мировые процессы напитаны агонией и кровью, что повсюду свирепствуют нищета и болезни, но вы не испытали на себе ни тягот рабского труда, ни голода, ни неуверенности в завтрашнем дне, вы никогда лицом к лицу не сталкивались с народом.

– О нет, – возразил Арри, – я имею иногда возможность наблюдать в Храме простых людей. Видно, что они совсем другие, и почему-то они мне нравятся гораздо больше, чем придворные. Я не несу ответственности за то, что родился в царствующей семье, а не в крестьянской или пастушеской. Может, мне было бы приятно пасти стада, играть на дудке и перекликаться с эхом… Хотя я не думаю, что это в значительной мере повлияло бы на качество моего существования.

– Как же вы видите свое будущее? – философ решился наконец спросить напрямую.

– Я смею уповать на то, что стану служителем Верховного Бога.

– У меня появлялись такие догадки. Как это возможно для вас? Король будет противиться.

– Я ничего не знаю пока, но вне Храма я не вижу для себя прибежища. Он был для меня опорой уже в раннем детстве.

Когда мне беспрерывно твердили, что я должен что-то обязательно выполнять и именно так, а не иначе поступать, то Храм смеялся, как бы заявляя, что все эти долженствования – не более чем дыбящиеся пузыри в лужах. Он словно вобрал в себя то, что не имеет применения на планете, но является наиважнейшим. И еще… он всегда казался частью моей родины…

Ученый недоуменно посмотрел на собеседника. Тот немного помешкал.

– Мы с вами не раз говорили о том, что люди умеют уютно устроиться внутри заданных зависимостей и, не допуская ничего иного, считают это состояние единственной реальностью.

Это их дом! В то, что вокруг меня подлинное бытие, я бы не поверил ни при каких обстоятельствах, но так распорядились вышние силы, что великая твердыня постоянно укрепляет мои убеждения. Я, хоть и невнятно, ощущаю поддержку сингулярного объекта. Неуловимыми штрихами Храм зачеркивает все естество, а в его абстрактных выплесках мне чудятся сигналы с родины.